Шесть сорок вечера. Кто-то плачет, вода для макарон убегает, собака лает в пустоту. Вы в третий раз просите снять ботинки, а в четвёртый раз выходит крик. Если вы когда-нибудь поздно вечером, уже жалея о сказанном, искали, как перестать кричать на ребёнка, — вы в очень большой компании. Это бывает и у мам, и у пап.

Большинство родителей описывают одно и то же: вы не решаете закричать. Крик просто приходит. И дело редко в ботинках. Это весь день обрушивается разом: усталость, голод, шум, бесконечные «а можно…» и руки на вас со всех сторон, ощущение, что ничего не успеваешь.

Сенека, римский философ, написавший для своего брата целую книгу о гневе, заметил: гнев кажется одним взрывом, но у него есть начало. Самый практичный его совет был маленьким — отсрочка. Не «никогда не злись», а просто попросить у гнева немного времени в самом начале, пока он не решил за вас, что вы сделаете.

На этой неделе ребёнок знакомится со своим драконом — закрашивает на контуре тела, где у него «горячо», когда он злится, — и осваивает кнопку «Пауза»: «Стоп. Дышу. Выбираю». Ваша половина недели — найти собственную первую секунду.

Гнев появляется в теле раньше, чем в словах. Сжимается челюсть. Поднимаются плечи. Голос становится быстрее и выше. Эти сигналы часто приходят за несколько секунд до крика. Если вы чувствуете начало, вам есть куда поставить паузу.

Пауза может быть крошечной: один медленный выдох перед ответом. Вы не притворяетесь спокойными. Вы выигрываете мгновение для той части себя, которая знает, как вы на самом деле хотите звучать.

Иногда вы всё равно будете кричать. Так бывает у всех, кто живёт с пятилетним ребёнком. Поэтому второй навык недели не менее важен: примирение. Когда всё уляжется, вернитесь и скажите три коротких вещи: что произошло, что ребёнок не виноват и что вы начинаете заново. «Мой голос был слишком громким. Это был мой дракон, ты ни при чём. Давай попробуем ещё раз». Детям не нужен родитель, который никогда не срывается. Им нужно видеть, что бывает потом: громкий момент — а затем кто-то возвращается.

А когда получится поймать свою первую секунду, скажите это вслух: «Стоп. Дышу. Скажу это спокойно». Ребёнок на этой неделе учит те же слова, и в занятии вы договариваетесь, что нажать паузу может любой в семье. Когда он слышит эти слова от вас, они становятся настоящими.

«Величайшее средство от гнева — отсрочка: проси у гнева её с самого начала — не для того чтобы он простил обиду, а чтобы мог здраво о ней рассудить; если он помедлит, он пройдёт.»— Сенека, О гневе, кн. II, 29 (перевод редакции с английского перевода Обри Стюарта (Aubrey Stewart), 1889) · источник

Три практики на неделю

1. Найдите свой первый сигнал. Когда сегодня начнётся раздражение, заметьте, где оно начинается в теле (челюсть, плечи, грудь, голос), и назовите это про себя одним словом.
2. Один выдох. Сегодня один раз, в напряжённый момент, сделайте один медленный выдох ртом, прежде чем ответить ребёнку, и только потом говорите.
3. Примирение в три фразы. Если сегодня сорвётесь, вернитесь, когда все успокоятся, присядьте до уровня его глаз и скажите: «Мой голос был слишком громким. Это был мой дракон, ты ни при чём. Давай попробуем ещё раз».

Что сказать вместо

Вечером спросите себя

Где сегодня была моя первая секунда и что в ней произошло?

Если не получилось

Возможно, на этой неделе вы всё же закричите: так бывает у многих родителей пятилетних детей, часто как раз в тот день, когда вы особенно старались этого не делать. Это не отменяет неделю. Цель — пауза, но запоминает ребёнок примирение: громкий момент, а потом вы возвращаетесь, уже спокойнее, говорите, что это было ваше, и начинаете заново. Поздняя, неуклюжая пауза тоже считается — так же, как и у него. Если трудно почти каждый день, поговорите с врачом или психотерапевтом.

Мокрая книжка

Четверг, 19:15. Мама уже трижды просила надеть пижаму. Тео нарезает круги вокруг дивана, за ним с лаем носится Бублик, и локтем Тео опрокидывает стакан воды прямо на библиотечную книжку, которую они собирались читать. Мама чувствует, как у неё сжимается челюсть.

Что вы сделаете?

Это неделя 2 из двенадцати — половина курса «Маленький стоик» для взрослого. Пока ребёнок проходит «Дракон внутри» и «Кнопка «Пауза»», вы тренируете ту же идею на себе: одна короткая практика в день и растение недели в саду вокруг крепости ребёнка.

Все 12 недель Начать курс

Ребёнок выливает в ванну весь флакон пены, смотрит прямо на вас и смеётся. Вы ещё ничего не решили, а в голове уже звучит: Он делает это нарочно. Он меня доводит. Большинство советов о позитивном воспитании подсказывают, что сказать дальше: оставайтесь тёплыми и твёрдыми, предложите выбор. Но перед этим есть ещё один шаг, и от него зависит, насколько тёплыми вы на самом деле сможете быть: история, которую вы уже успели рассказать себе о том, почему это случилось.

Эпиктет уложил это в одну строку «Руководства»: людей смущают не вещи, а мнения о вещах. Один и тот же флакон — два разных вечера.

На этой неделе ребёнок разбирает эту цепочку с двумя игрушками и двумя бумажными облачками-мыслями: что случилось, что я подумал, что я почувствовал. Ваша половина недели — найти среднее звено у себя.

Что случилось — обычно что-то маленькое и простое: флакон пустой. Какая мысль пришла — вот откуда жар: нарочно, чтобы меня позлить, никогда не слушает. Чувство идёт за мыслью, а не за флаконом.

В пять лет «нарочно» — чаще всего только часть истории. Пятилетнему хочется посмотреть, что будет, если вылить всё. В семь вечера он устал. Он смотрит на ваше лицо, чтобы понять, где край. Иногда он правда давит. Но и тогда мысль «он проверяет, где граница» ведёт совсем не туда, куда ведёт «он против меня».

Не обязательно верить в более добрую мысль. Достаточно заметить, что есть вторая. В детском занятии ребёнок меняет в руке чёрное облачко на белое, и белое значит не «всё отлично», а «как есть на самом деле». «Он сделал это нарочно» — может быть правдой. «Ему хотелось посмотреть на пену» — тоже может быть правдой. Подержать обе мысли хотя бы секунду — часто этого хватает, чтобы изменился голос.

Это не значит спустить всё на тормозах. Граница остаётся прежней: флакон переезжает на верхнюю полку, купание сегодня короткое. Меняется тон, которым вы это говорите, — а на практике это и есть большая часть позитивного воспитания.

В конце недели — «Турнир корзин», весёлая проверка всего первого месяца с медалью «Хозяин дракона». Когда он закончится, назовите то, что вы на самом деле видели: «Ты сказал мне, что дракон просыпается, ещё до того, как закричать». Это тоже среднее звено: вы выбираете, какую историю о своём ребёнке произнести вслух.

И один раз на этой неделе поймайте свою мысль при нём: «Мне показалось, что ты меня не слушаешь. А ты просто не слышал».

«Людей смущают не вещи, а мнения, составленные людьми о вещах.»— Эпиктет, Энхиридион, 5 (М. А. Энгельгардт, 1901, по французскому изданию М. Гюйо; орфография осовременена (общественное достояние)) · источник

Три практики на неделю

1. Найдите среднее звено. Сегодня один раз, когда ребёнок сделает что-то, что вас раздражает, молча назовите три звена: что случилось, какая мысль пришла, какое чувство пошло за ней.
2. Ещё одна мысль. Для того же момента придумайте ещё одну возможную причину (устал, любопытно, не услышал), не пытаясь заставить себя в неё поверить.
3. Поймайте мысль вслух. Один раз на этой неделе произнесите свою мысль вслух при ребёнке: «Мне показалось, что ты меня не слушаешь. А ты просто не слышал».

Что сказать вместо

Вечером спросите себя

Какая история о ребёнке звучала сегодня у меня в голове — и была ли вторая?

Если не получилось

Чаще всего мысль будет приходить и побеждать раньше, чем вы её заметите. Вы будете уже на середине «ты всегда так делаешь», когда среднее звено наконец покажется. Это нормально. Заметить мысль после того, как вы на неё отреагировали, — тоже работает, и это даёт вам что сказать честно: «Мне показалось, что ты сделал это, чтобы меня разозлить. Наверное, это было не так. Прости за крик». Детям редко нужно, чтобы у нас сразу была правильная мысль. Им нужно видеть, что мы готовы допустить вторую.

Ужин готов

Среда, 18:50. Мама зовёт Тео ужинать, а он сидит на ковре спиной к ней, строит башню из кубиков и не оборачивается. Она зовёт снова, громче. Бублик поднимает голову, Тео — нет. Приходит мысль: он меня игнорирует.

Что вы сделаете?

Это неделя 4 из двенадцати — половина курса «Маленький стоик» для взрослого. Пока ребёнок проходит «Не вещь злит, а мысль» и «Турнир корзин», вы тренируете ту же идею на себе: одна короткая практика в день и растение недели в саду вокруг крепости ребёнка.

Все 12 недель Начать курс

Сколько длится адаптация к школе у первоклассника?

Обычно от нескольких недель до двух-трёх месяцев, у части детей дольше — до полугода. Всё зависит от характера, здоровья, опыта сада и того, насколько школа непохожа на привычную жизнь.

Первые дни часто проходят на подъёме: новый рюкзак, новые друзья, всё интересно. Спад нередко приходит через две-три недели, когда новизна кончается, а ежедневная нагрузка остаётся. Это не значит, что что-то пошло не так.

К концу первой четверти большинство детей входит в ритм. Если к зимним каникулам ребёнок всё ещё каждый день плачет перед школой, стоит поговорить с учителем и школьным психологом.

Какие эмоции нормальны в первые месяцы школы?

Почти любые. Волнение утром, усталость и раздражительность вечером, слёзы из-за мелочей, внезапная обида на родителей, нежелание делать то, что раньше нравилось.

Часто ребёнок держится весь день в школе, а дома «разваливается». Нередко это знак, что дома ребёнок чувствует себя в безопасности и может отпустить напряжение.

Многие первоклассники временно начинают вести себя младше: просятся на руки, хотят спать с родителями, сосут палец. Обычно это проходит, когда ребёнок привыкает к новой жизни.

Самое полезное, что может сделать родитель, — оставаться спокойным, когда ребёнок вечером разваливается. Не спорить, не воспитывать, а накормить, обнять и уложить пораньше. Разобрать, что случилось, можно завтра, на свежую голову.

Что говорить ребёнку после школы?

Сначала ничего не спрашивать. После уроков ребёнку нужно поесть, подвигаться и помолчать. Вопрос «как дела в школе?» в дверях чаще всего получает ответ «нормально» — и это честно: у него нет сил рассказывать.

Лучше спрашивать позже и конкретнее: «С кем ты сегодня сидел на обеде?», «Что было самое смешное?», «Было что-то, что тебя расстроило?» На такие вопросы проще ответить.

И рассказывать о своём дне. Ребёнок охотнее делится, когда это обмен, а не допрос: «А у меня сегодня на работе был смешной случай…»

Ребёнок не хочет идти в школу — что делать?

Выяснить, чего именно он не хочет. «Не хочу в школу» может значить «рано вставать тяжело», «меня дразнят», «я не понимаю задания», «скучаю по маме». У каждой причины своё решение.

Спрашивать стоит в спокойную минуту, а не утром у двери. Вечером, перед сном, когда ребёнок расслаблен: «Ты говоришь, не хочешь в школу. Что там самое трудное?»

Утром полезен короткий постоянный ритуал прощания: обнять, сказать одну и ту же фразу — «Я тебя заберу после продлёнки» — и уйти, не затягивая. Долгие прощания у дверей усиливают тревогу, а не снижают.

Если ребёнок говорит, что его обижают, это нельзя списывать на «привыкнет». Выслушайте подробно, без паники, и обязательно поговорите с учителем. Ребёнок должен знать, что взрослые на его стороне и будут действовать.

Как помочь первокласснику с усталостью?

Беречь сон и не перегружать. Первокласснику нужно много спать: ориентир для этого возраста — 9–12 часов в сутки (рекомендация Американской академии медицины сна), и ранний подъём требует раннего отбоя.

Первые месяцы лучше не начинать новые кружки и секции. Школа сама по себе огромная нагрузка: целый день сидеть, слушать, подчиняться правилам. Дополнительные занятия разумно добавлять, когда ребёнок уже вошёл в ритм.

После школы нужно движение — прогулка, площадка, беготня. Сначала движение, а мультфильмы потом.

Как реагировать на плохие оценки и ошибки?

Спокойно и с интересом к процессу, а не к результату. В первом классе отметок по пятибалльной шкале обычно не ставят, но замечания, наклейки и красная ручка всё равно есть, и ребёнок их очень остро переживает.

Вместо «почему так плохо?» лучше: «Что здесь было трудно? Давай посмотрим вместе». Вместо «ты молодец, отличник» — «Я видел, как ты старался над этой строчкой».

Полезно слово «пока»: «Ты пока не умеешь писать эту букву ровно» — оно напоминает, что умение растёт.

Домашние задания в первом классе лучше делать рядом, но не вместо ребёнка. Сидеть рядом, поддерживать, подсказывать, где искать ответ, — да. Исправлять за него каждую букву — нет: так он учится, что без взрослого не справится.

Когда трудности адаптации — повод обратиться к специалисту?

Когда трудности не слабеют к концу первого полугодия или быстро нарастают. Например, ребёнок каждое утро жалуется на боль в животе или голове, плохо спит, перестал играть с друзьями, часто плачет без видимой причины.

Также стоит насторожиться, если ребёнок говорит, что его обижают, боится конкретного человека в школе или резко изменился в поведении.

Начать можно с учителя и школьного психолога: они видят ребёнка в классе и могут рассказать то, чего не видно дома. При телесных жалобах — показать ребёнка педиатру, чтобы исключить другие причины.

Если ребёнок рассказывает о трудностях, важно не отмахиваться и не пугаться вслух. Спокойное «Спасибо, что сказал. Давай подумаем вместе, что можно сделать» показывает ему, что о проблемах можно говорить и что взрослые с ними справляются.

Как подготовить ребёнка к школе эмоционально?

Не столько учить буквам, сколько тренировать то, что понадобится каждый день: ждать своей очереди, справляться с ошибкой, просить о помощи, переносить, что не всё получается сразу.

Простое упражнение — менять «не умею» на «ещё не получается».

Хорошо заранее побывать в школе, пройтись по коридору, найти туалет и столовую. Чем больше знакомого, тем меньше тревоги в первый день.

Как справляться с ошибками и не сдаваться — отдельное занятие курса «Пока не получилось». Оно открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Пока не получилось» Получить доступ

Ещё по теме

Почему старший ребёнок ревнует к младшему?

Потому что он действительно что-то теряет. Раньше мама и папа были только его, а теперь младенец забирает руки, время и силы. Для дошкольника это ощущается не как «у нас пополнение», а как «меня стало меньше».

Представьте, что на работе объявили: вам взяли второго сотрудника на ту же должность, и вас обоих очень ценят. Примерно так выглядит ситуация глазами ребёнка.

Ревность — не признак плохого характера и не ошибка воспитания. Это нормальная реакция на реальную перемену, и проявляется она у многих старших детей в той или иной форме.

Ревность бывает и тогда, когда разница в возрасте большая, и тогда, когда старшему всего полтора-два года. Просто выглядит по-разному: малыш не скажет «я ревную», а шестилетка может прямо попросить «отдайте его обратно».

Как проявляется ревность у детей 4–7 лет?

По-разному, и не всегда напрямую. Одни дети открыто говорят «унесите его обратно» или толкают малыша. Другие начинают вести себя младше своего возраста: просятся на руки, сюсюкают, снова случаются ночные «аварии».

Ещё бывают капризы на ровном месте, вспышки злости на родителей, отказ идти в сад, внезапная прилипчивость. Иногда ребёнок, наоборот, становится подчёркнуто послушным и тихим — и это тоже может быть ревность, просто спрятанная.

Обычно эти проявления слабеют за несколько месяцев. Если же ребёнок долго подавлен, плохо спит, жестоко обращается с малышом или животными, стоит посоветоваться с детским психологом.

Что делать, если старший ребёнок обижает младшего?

Сразу остановить и защитить малыша — спокойно, но твёрдо. «Я не дам тебе его бить». Без крика и без долгих нотаций: сейчас главное — безопасность.

Потом, когда все успокоились, разделить чувство и поступок: «Ты на него злишься. Так бывает. Злиться можно, а бить нельзя». И предложить, что делать со злостью: топнуть, побить подушку, прийти и сказать «мама, я ревную».

Полезно не оставлять детей одних, пока старший не научился справляться. Это не наказание, а страховка: ребёнку тоже легче, когда взрослый рядом и не даст ему сделать то, о чём он потом пожалеет.

Не стоит наказывать старшего так, чтобы он ещё сильнее почувствовал себя отвергнутым: отправлять в другую комнату надолго, лишать «вашего времени». Наказание за ревность может её усилить. Лучше остановить поступок и сразу показать, что вы на его стороне.

Как говорить со старшим о ревности?

Признавать его чувства, даже неприятные. «Тебе бывает обидно, что я столько времени с малышом. Иногда хочется, чтобы его не было. Я понимаю». Такая фраза пугает родителей, но для ребёнка это облегчение: его поняли, и его не стыдят.

Не стоит говорить «ты же его любишь» или «ты должен радоваться». Ребёнок не может чувствовать по приказу, а запрет на ревность учит прятать её, а не справляться.

Ещё одна полезная фраза: «Любовь не делится, она умножается. Тебя я люблю так же, как раньше». Повторять её придётся не раз — и делом, а не только словами.

Как уделять внимание старшему, когда есть малыш?

Выделить короткое, но регулярное время только для него. Пятнадцать минут в день, когда малыш спит или с другим взрослым, и старший сам выбирает, чем заняться. Без телефона и без «подожди, я только…».

Это время стоит назвать: «наше время», «время для двоих». Когда у него есть имя, ребёнок может его ждать и на него опереться: «Сейчас я с малышом, а после обеда — наше время».

И подчёркивать преимущества старшего: «Ты умеешь говорить, а он ещё нет. Ты можешь есть мороженое, а он пока только молоко». Быть старшим должно быть не только ответственностью, но и привилегией.

Полезно и подготовить старшего к появлению малыша заранее, если ещё есть время: рассказать, каким будет младенец — много плачет, много спит, не умеет играть, — и посмотреть вместе фотографии, где он сам был маленьким.

Нужно ли просить старшего помогать с малышом?

Предлагать — да, требовать — нет. Многим детям нравится принести подгузник или спеть малышу песенку, они чувствуют себя важными. Но если помощь становится обязанностью, ревность только растёт.

Не стоит говорить «ты же старший, уступи». Это превращает возраст в наказание. Старший не обязан отдавать игрушки только потому, что родился раньше.

Хорошо работает благодарность при малыше: «Смотри, как брат тебе помог. Какой у тебя заботливый брат». Младенец ничего не понимает, но старший слышит, и ему приятно.

Как не сравнивать детей между собой?

Описывать каждого отдельно, без «а вот он». Фраза «Почему ты не можешь сидеть тихо, как сестра?» не учит сидеть тихо, она учит злиться на сестру.

Адель Фабер и Элейн Мазлиш, авторы известных книг о детях и родителях, написали об этом целую книгу и советуют не стремиться к одинаковости. Детям не нужно, чтобы всё делилось поровну, им нужно, чтобы каждого любили по-своему и давали то, что нужно именно ему.

На практике это значит: не «я обнимаю вас одинаково», а «тебе сейчас нужны объятия — иди ко мне». Не «вам поровну», а «сколько ты хочешь?»

Справедливость для ребёнка важна, но понимает он её по-своему: ему кажется честным, когда ему достаётся столько же, сколько малышу, даже если малышу это пока не нужно. Объяснять это словами бесполезно. Лучше, чтобы каждый получал своё и чувствовал, что его замечают.

Игра на неделю: «Корзина чувств»

Положите в коробку или корзину несколько бумажных кружков разного цвета: жёлтый — радость, синий — грусть, красный — злость. Вечером предложите старшему: «Положи кружок, как ты сегодня относился к малышу». Можно положить два — «и злился, и любил».

Не спорьте с выбором и не огорчайтесь красным кружкам. Скажите: «Спасибо, что рассказал. Злиться на малыша можно, я это понимаю».

Эта игра даёт ребёнку способ сказать о ревности без слов и без поступков. А вам — ежедневную подсказку, как он справляется.

Разделять чувство и поступок, когда кажется, что всё несправедливо, учат занятия «Дракон внутри» и «Справедливость».

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Как объяснить ребёнку, что такое эмоции?

Через сравнение, а не через определение. Слово «эмоция» дошкольнику ничего не говорит, а «погода внутри» понятна сразу: бывает солнечно, бывает гроза, бывает туман. Погода меняется, и чувства тоже.

Второе, что стоит объяснить: чувства бывают у всех, у взрослых тоже. «Я сегодня расстроился, когда опоздал на автобус» — такая фраза учит больше, чем любая карточка.

Третье — чувство и поступок не одно и то же. Злиться можно, бить нельзя. Грустить можно, обижать других из-за грусти нельзя. Это разделение ребёнок будет усваивать годами, но начинать можно уже в четыре.

Можно предложить ребёнку найти чувство в теле. Злость часто ощущается как жар в лице и сжатые кулаки, страх — как холодок в животе, грусть — как тяжесть. Когда у чувства есть место, его легче заметить заранее.

Какие эмоции бывают — список для детей

Для четырёх-пяти лет хватит пяти-шести: радость, грусть, злость, страх, удивление, отвращение. Психолог Пол Экман описывал примерно этот набор как базовые эмоции, которые узнают по лицу в самых разных культурах. Для ребёнка это удобная стартовая палитра.

К шести-семи годам можно добавлять оттенки: обида, ревность, стыд, гордость, скука, разочарование, нетерпение, волнение. Эти слова дети слышат часто, но редко понимают точно.

Чем богаче словарь, тем точнее ребёнок может сказать, что с ним. «Мне плохо» превращается в «мне обидно» — а с обидой уже понятно, что делать. Словарь чувств — одна из основ того, что называют эмоциональный интеллект.

Важно, что «плохих» чувств в этом списке нет. Злость подсказывает, что нарушили твою границу, страх — что нужно быть осторожнее, грусть — что потерял что-то дорогое. Ребёнку полезно слышать: каждое чувство зачем-то нужно, вопрос только в том, что мы с ним делаем.

Как научить ребёнка называть свои чувства?

Называть их за него, пока он не начнёт сам. «Ты нахмурился, когда Маша взяла машинку. Похоже, ты разозлился». Не утверждать, а предполагать: ребёнок может поправить, и это отлично.

Полезно называть чувства героев в книгах и мультфильмах: «Как думаешь, что сейчас чувствует медвежонок?» Чужие чувства обсуждать легче, чем свои, — нет риска, нет стыда.

И называть свои: «Я волнуюсь перед врачом». Ребёнок учится словам в первую очередь от того, кто рядом, а не от карточек.

Не спешите исправлять, если ребёнок назвал чувство «неправильно». «Мне скучно» вместо «мне обидно» — тоже шаг. Со временем он сам начнёт различать оттенки, если взрослые рядом говорят о них спокойно и без оценок.

Зачем нужны карточки эмоций и как с ними играть?

Карточки дают чувству лицо. Дошкольнику легче показать пальцем на картинку, чем подобрать слово, особенно когда он расстроен.

Игры с ними простые. «Покажи лицо»: вы вытягиваете карточку, ребёнок изображает это чувство, потом меняетесь. «Когда так бывает»: вытягиваете карточку и вспоминаете случай, когда вы так себя чувствовали. «Утренняя карточка»: утром ребёнок выбирает, какая сегодня погода внутри.

Карточки можно купить, а можно нарисовать вместе — свои рисунки ребёнок запоминает лучше. Пять-шесть лиц на картоне вполне достаточно.

Что такое колесо эмоций и подходит ли оно детям?

Колесо эмоций — круговая схема, где основные чувства расположены по секторам, а оттенки расходятся от центра к краю. Самый известный вариант предложил психолог Роберт Плутчик: в его основе восемь базовых эмоций. Для взрослых оно помогает разобраться, что именно ты чувствуешь.

Для дошкольника полная схема слишком сложна: в ней десятки слов. Но упрощённое колесо на пять-шесть цветных секторов работает хорошо, особенно со стрелкой, которую ребёнок сам поворачивает.

К шести-семи годам можно добавлять второй круг с оттенками: у злости — раздражение и ярость, у страха — волнение и ужас. Так ребёнок видит, что чувства бывают сильнее и слабее.

Колесо можно сделать вместе из картона и канцелярской кнопки. Ребёнок сам раскрашивает сектора, сам решает, какой цвет у злости, а какой у радости. Своё колесо он будет крутить охотнее, чем купленное.

Какие книги про эмоции почитать ребёнку?

Конкретные названия зависят от того, что есть в вашем городе и книжном магазине, поэтому дадим признаки хорошей книги вместо списка.

Хорошая книга про чувства показывает героя, которому плохо, и не стыдит его за это. В ней чувство проходит само или с помощью близких, а не потому, что герою велели «перестать». И в ней есть картинки, где по лицу видно, что происходит.

Подойдут и обычные сказки — в них полно злости, страха и зависти. Главное — останавливаться и спрашивать: «Что он сейчас чувствует? А ты так когда-нибудь чувствовал?»

Почему ребёнок не может сказать, что чувствует?

Потому что в момент сильного чувства слова уходят и у взрослых, а у дошкольника тем более. Зона мозга, которая отвечает за рассуждение и самоконтроль, созревает очень долго, поэтому под сильным чувством слова даются ребёнку труднее.

Поэтому спрашивать «что ты чувствуешь?» в разгар слёз почти бесполезно. Лучше подождать, пока волна спадёт, и тогда предложить варианты: «Ты больше разозлился или расстроился?» Выбрать из двух легче, чем придумать самому.

Если ребёнок долго не говорит о чувствах совсем, это не обязательно проблема: некоторые дети просто молчаливее. Тревожиться стоит, если вместе с этим он заметно замкнулся, перестал играть или изменился сон — тогда разумно посоветоваться с детским психологом.

Простая игра на каждый день: «Погода внутри»

Вечером, перед сном, спросите: «Какая сегодня у тебя была погода внутри?» И расскажите про свою: «У меня утром был дождик — я опоздал. А потом выглянуло солнце, когда мы гуляли».

Ребёнок может ответить одним словом или нарисовать пальцем на одеяле. Не исправляйте и не оценивайте: «гроза» — это не плохой ответ, это честный ответ.

Через пару недель такая игра становится ритуалом, и ребёнок начинает сам говорить «у меня внутри туман». Это и есть первый навык — заметить и назвать.

Называть свою погоду внутри — одно из занятий третьей недели курса, вместе с «Волной».

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Что такое гиперопека простыми словами?

Это забота, которой больше, чем нужно ребёнку в его возрасте. Сама по себе забота — это хорошо. Гиперопекой она становится, когда опережает возможности ребёнка: застегнуть куртку за пятилетку, который умеет сам; решить конфликт в песочнице, пока он ещё не успел попробовать.

В отечественной психологии этим явлением занимался Эдмонд Эйдемиллер. Он выделял два типа: доминирующую гиперпротекцию — много контроля, запретов и надзора, и потворствующую — когда ребёнка оберегают от любого усилия и исполняют любое желание. Внешне они разные, но объединяет их одно: ребёнку не оставлено места для собственного действия.

Признаки гиперопеки: как понять, что я слишком опекаю?

Задайте себе несколько вопросов. Делаю ли я за ребёнка то, что он уже умеет, потому что так быстрее? Вмешиваюсь ли в его спор с другим ребёнком раньше, чем он попробовал справиться? Решаю ли за него, что надеть, во что играть, с кем дружить?

Ещё признаки: ребёнок сразу зовёт вас, если что-то не получается, вместо того чтобы попробовать ещё раз; вам тревожно отпустить его одного в соседнюю комнату детского центра; вы отвечаете за него, когда спрашивают взрослые.

Один признак ещё ничего не значит. Все родители иногда делают за детей, когда торопятся. Гиперопека — это когда так происходит почти всегда.

Чем гиперопека вредит ребёнку?

Главный вред — ребёнок не узнаёт, что может справиться сам. Уверенность в себе берётся не только из похвалы, но и из опыта: попробовал, было трудно, получилось. Если трудное всегда убирают с дороги, такого опыта просто неоткуда взять.

В исследованиях последних лет чрезмерный родительский контроль связывают с повышенной тревожностью у детей. Но важно понимать: это связь, а не доказанная причина. Тревожный ребёнок тоже вызывает у родителей желание опекать сильнее, и одно подкрепляет другое.

Ещё один вред — ребёнок привыкает, что решения принимает кто-то другой. В саду, в школе этим «другим» становится любой уверенный голос рядом.

И ещё: ребёнок, которого всё время страхуют, хуже учится оценивать риск сам. Он либо боится всего, либо, оказавшись без присмотра, не чувствует, где граница.

Почему родители гиперопекают?

Почти всегда из любви и тревоги, а не из желания контролировать. Тревога за ребёнка естественна, и в младенчестве она полезна. Проблема в том, что ребёнок растёт быстрее, чем перестраивается родительская привычка.

Гиперопека нередко возникает, когда ребёнок единственный, долгожданный или много болел, а ещё когда родителям самим в детстве было тревожно. Это не вина, а понятная история.

Полезно честно спросить себя: кого я сейчас успокаиваю — ребёнка или себя? Если завязать шнурки за него нужно, чтобы не опоздать, — это забота о времени. Если чтобы не видеть, как он мучается, — это забота о своём спокойствии.

Как перестать гиперопекать ребёнка: с чего начать?

С одного дела. Не пытайтесь перестроить всё сразу: выберите одно, которое ребёнок уже может делать сам, и перестаньте делать его за него. Например, одеваться на прогулку, наливать себе воду, убирать игрушки.

Выделите на это время. Ребёнок будет делать медленнее и хуже, чем вы. Это нормально, так и учатся. Выходите на десять минут раньше, а не торопите.

И не переделывайте. Если кофта надета задом наперёд, а на улице не мороз, — пусть. Переделанное за ребёнком говорит ему: «Твой результат не считается».

Полезная фраза для себя, когда рука тянется помочь: «Сначала пусть попробует». Если ребёнок просит помощи, помогайте ровно на один шаг: «Давай я подержу рукав, а застегнёшь ты».

Что зависит от ребёнка, а что нет?

От ребёнка 5–6 лет уже зависит многое: как он отвечает на обиду, пробует ли ещё раз, просит ли помощи, делится ли игрушкой, убирает ли за собой. Не зависит погода, решения других людей, правила в саду, то, кто выиграл в игре.

Стоическая философия начинается именно с этого разделения: тревожиться о том, что не в твоей власти, бесполезно, а за то, что в твоей власти, ты отвечаешь. Для ребёнка это не абстракция, а очень конкретная вещь: «Брат сломал башню — это не от тебя. Что ты сделаешь сейчас — от тебя».

Гиперопека стирает эту границу: ребёнку кажется, что от него не зависит вообще ничего. Отпуская, родитель возвращает ему его часть.

Упражнение «Две корзины» для родителя и ребёнка

Возьмите лист бумаги и нарисуйте две корзины. Одна — «зависит от меня», другая — «не зависит». Вечером вспомните вместе с ребёнком два-три события дня и разложите их.

«Пошёл дождь — в какую корзину?» «Я надел резиновые сапоги — в какую?» «Миша не дал машинку». «Я попросил по-другому». Ребёнок быстро схватывает принцип и начинает сам находить, что в его корзине.

А родителю стоит сделать то же упражнение про себя: что из сегодняшних тревог за ребёнка было в моей корзине, а что я пытался держать, хотя не мог?

Как отпускать ребёнка и не переживать за безопасность?

Отпускать не значит перестать следить. Безопасность — это забота взрослого, и её никто не отменяет: дорога, вода, высота, чужие люди. Гиперопека начинается там, где опасности уже нет, а контроль остался.

Полезно разделить риски на настоящие и неприятные. Упасть с горки на песок — неприятно. Выбежать на дорогу — опасно. Поссориться с другом — неприятно. Неприятное ребёнку можно и нужно проживать самому, вы рядом, но не впереди.

Можно сказать ребёнку прямо: «Я смотрю, но не помогаю. Если понадоблюсь — позови». Так он знает, что не один, и одновременно действует сам.

Различать, что зависит от ребёнка, а что нет, — с этого начинается курс. Первое занятие открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Две корзины» Получить доступ

Ещё по теме

Почему я кричу на ребёнка, хотя не хочу?

Потому что крик — не решение, а реакция. Он случается, когда напряжение копится быстрее, чем вы успеваете его заметить: недосып, спешка, третья просьба подряд, и последняя капля переливается через край.

Это не значит, что вы плохой родитель. Почти все взрослые хоть раз кричали на своих детей. Но если крик стал привычным способом добиться послушания, стоит разобраться, где именно он рождается.

Полезно неделю записывать: когда сорвались, что было перед этим, сколько вы спали. Обычно вырисовываются два-три повторяющихся момента — утренние сборы, уроки, укладывание. С ними уже можно работать.

Что делать, когда хочется закричать?

Остановиться на секунду и сделать что угодно, кроме крика. Самые простые варианты: замолчать и выдохнуть, отвернуться к окну, выйти в соседнюю комнату, сказать вслух «мне нужна минута».

Хорошо работает короткая фраза, приготовленная заранее. Например: «Я сейчас злюсь. Я не буду кричать. Я постою и подышу». Её не надо придумывать в момент вспышки — она уже лежит наготове.

Когда вы произносите её вслух, ребёнок видит то, чему вы хотите его научить: злость можно заметить и не дать ей управлять собой. Это действует сильнее любых объяснений.

Если выйти из комнаты нельзя — ребёнок маленький или ситуация опасная, — можно просто присесть. Когда вы ниже ростом, голос сам становится тише, а ребёнок видит ваше лицо, а не нависающую фигуру.

Как перестать кричать на ребёнка навсегда?

Честно — навсегда, скорее всего, не получится, и не надо ставить такую цель. Она ведёт к замкнутому кругу: сорвался, почувствовал вину, стал ещё напряжённее, сорвался снова.

Реалистичная цель — кричать реже и чинить отношения после. Если раньше срывы были каждый день, а теперь раз в неделю, это большой результат.

Помогает работа с причиной, а не только с моментом: высыпаться, когда возможно, выходить из дома на десять минут раньше, договариваться с другим взрослым о смене. Крик часто говорит не о ребёнке, а о том, что у взрослого кончились силы.

И ещё одно: заметить напряжение раньше. Крик почти никогда не случается внезапно — перед ним сжимаются челюсти, ускоряется речь, появляется мысль «да сколько можно». Если научиться ловить эти сигналы, у вас появляется несколько секунд, чтобы сделать что-то другое.

Чем вреден крик для ребёнка?

Разовый срыв не ломает ребёнку психику, особенно если за ним следует примирение. Дело в повторении. Когда крик становится основным способом общения, ребёнок учится не тому, что вы хотели сказать, а тому, как решать конфликты.

Исследования с подростками (в одной крупной работе — около тысячи семей и два года наблюдения) показывают: резкая словесная жёсткость родителей идёт вместе с ростом проблем в поведении, а трудное поведение, в свою очередь, провоцирует крик — связь двусторонняя. Для дошкольников данных меньше, поэтому осторожнее сказать так: крик и трудное поведение связаны, а что здесь причина, а что следствие, определить трудно. При этом крик плохо работает и как способ добиться послушания: ребёнок нередко слушается ненадолго, а потом привыкает и хуже реагирует на обычный голос.

И ещё одна вещь: дети копируют. Если взрослые кричат, когда злятся, ребёнок будет кричать, когда злится, — на брата, на друзей, на вас.

Ребёнок кричит сам — что делать?

Сначала понять, о каком крике речь. Пятилетка может кричать от радости, от злости, от обиды или потому что его не слышат. Ответ в каждом случае разный.

Если ребёнок кричит от злости, первое — не кричать в ответ. Говорите тише, чем он: «Я слышу, ты очень злишься. Я рядом». Громкость в ответ поднимает волну, тихий голос помогает ей спасть.

Если кричит, чтобы его услышали, полезно научить другому способу: «Если хочешь что-то мне сказать, тронь меня за руку». И сразу откликаться, когда он это делает. Крик уходит, когда появляется более надёжный путь.

Иногда ребёнок кричит, потому что так громко разговаривают все вокруг. Тогда полезно послушать, как звучит ваш дом, и начать с себя: говорить тише, подходить ближе, а не звать через всю квартиру.

Как извиниться перед ребёнком после крика?

Коротко, без оправданий и без перекладывания вины. «Я накричал на тебя. Это было неправильно. Я разозлился, но кричать не надо было. Прости».

Не стоит добавлять «но ты же сам виноват». Тогда извинение превращается в обвинение, и ребёнок слышит только вторую половину. Обсудить его поступок можно отдельно и позже.

Извинение не подрывает авторитет — наоборот. Ребёнок видит, что ошибки бывают у всех и что их можно исправлять. Это один из лучших уроков, которые можно дать дошкольнику.

Хорошо, если после извинения вы вместе сделаете что-то мирное: обниметесь, почитаете книжку, попьёте чаю. Ребёнок запоминает не только слова, но и то, что после ссоры наступает примирение, — это даёт ему чувство надёжности.

Что делать, если оба родителя срываются?

Договориться о взаимной помощи. Самое простое — условный сигнал: слово или жест, который означает «я вижу, тебе тяжело, давай я». Тот, кто ещё спокоен, подменяет того, кто закипает.

Важно, чтобы сигнал не звучал как упрёк при ребёнке. «Давай я дальше» — нейтрально. «Ты опять орёшь» — нет.

Если срывы стали частыми и вы чувствуете постоянную усталость, раздражение или пустоту, это может быть не про воспитание, а про ваше собственное состояние. Тогда разумно поговорить с психологом или врачом — заботиться о себе тоже часть заботы о ребёнке.

Упражнение на неделю: «Три вдоха до слов»

Выберите один самый трудный момент дня — например, утренние сборы. Договоритесь с собой: в этот момент, прежде чем повторить просьбу второй раз, вы делаете три медленных выдоха. Только в этот момент, только одну неделю.

Можно сказать ребёнку: «Я учусь не кричать. Если увидишь, что я дышу, — это я стараюсь». Дети охотно становятся союзниками и иногда сами напоминают.

Через неделю посмотрите, что изменилось. Если стало хоть немного лучше, добавьте второй момент. Привычка строится не обещаниями, а маленькими повторами.

Как заметить своего дракона, пока он не начал рычать, — отдельное занятие курса, для ребёнка и для взрослого рядом.

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Как быстро успокоить ребёнка, если он плачет или кричит?

Быстро — обычно не получается, и это нормально. Сильное чувство поднимается, достигает пика и спадает, чаще за несколько минут. Ваша задача не выключить его, а помочь пройти.

В моменте: присядьте рядом, говорите тихо и медленно, одной-двумя фразами. «Я здесь. Ты очень расстроен». Если ребёнок в безопасности, больше ничего не нужно делать. Не задавайте вопросов, не объясняйте, не предлагайте решения.

Детская нервная система «подстраивается» под взрослую. Если вы дышите медленно и говорите спокойно, это само по себе успокаивает лучше любых слов.

Если ребёнок позволяет, помогает прикосновение: рука на спине, объятие. Если отталкивает — не настаивайте, оставайтесь рядом. «Я тут. Обниму, когда захочешь».

Как успокоиться самому родителю?

Сделайте три медленных выдоха, выдох длиннее вдоха, и скажите себе: «Это волна, она пройдёт». Истерика ребёнка передаётся взрослому: учащается пульс, хочется прикрикнуть, лишь бы прекратить. Если в этот момент действовать, обычно получается хуже.

Если чувствуете, что сорвётесь, можно сказать ребёнку: «Мне нужна минутка, я рядом» — и постоять у окна.

Спокойный взрослый — не тот, кто ничего не чувствует, а тот, кто замечает своё чувство и не даёт ему управлять.

Что сказать ребёнку, чтобы он успокоился?

Назвать то, что он чувствует. «Ты злишься, потому что башня упала». «Тебе грустно, что мы уходим с площадки». «Ты испугался громкого звука». Без «но» в конце и без оценки.

Психолог Дэниел Сигел называет это «назови, чтобы приручить». В исследованиях Мэтью Либермана на взрослых показано: когда взрослые подбирали слово для эмоции (в первых опытах — для эмоций на чужих лицах), активность миндалины, которая реагирует на угрозу, снижалась. На детях так подробно не изучали, но опыт психологов и родителей говорит о том же: названное чувство становится понятнее и меньше пугает.

Если не угадали, ребёнок поправит: «Нет, я не злюсь, мне обидно!» — и это тоже хорошо. Он уже думает о чувстве, а не тонет в нём.

Чего нельзя говорить, когда ребёнок в истерике?

Не стоит говорить «успокойся», «перестань реветь», «из-за такой ерунды?», «большие так не плачут». Эти фразы сообщают ребёнку, что его чувство неправильное, а не помогают с ним справиться.

Не стоит угрожать («Сейчас уйду без тебя»): для дошкольника это звучит как настоящее оставление, и страх только добавляется к злости. Не стоит и стыдить при других.

И не стоит уступать на пике, если речь о запрете. «Хорошо, бери конфету, только замолчи» быстро учит, что крик работает. Утешать можно и нужно, менять решение — нет.

И не стоит переводить внимание на мультфильм или телефон как главный способ успокоить. Иногда это выручает, но если так происходит всегда, ребёнок не учится проживать чувство сам.

Дыхательные упражнения для детей: какое работает в 4–7 лет?

Самое простое — «понюхай цветок, задуй свечку»: ребёнок медленно вдыхает носом, будто нюхает цветок, и медленно выдыхает ртом, будто задувает свечку на торте, три-пять раз подряд.

Медленный длинный выдох обычно помогает телу немного успокоиться. Объяснять ребёнку это не нужно, достаточно, чтобы было интересно. Ещё несколько коротких упражнений в игровой форме — в статье медитация для детей.

Важно: учить дышать в спокойный момент, а не на пике. В истерике ребёнок не будет выполнять инструкции. Но если умение уже знакомо, вы можете начать дышать сами, и он нередко подхватит.

Как успокоить ребёнка, если он злится и дерётся?

Сначала остановить действие, потом заниматься чувством. Если ребёнок бьёт, встаньте между ним и тем, кого он бьёт, и отведите его руки в сторону: «Я не дам тебе бить. Ты очень злишься».

Злость — нормальное чувство, его нельзя запрещать. Но её можно выпустить безопасно: потопать ногами, порвать старую газету, побить подушку, крикнуть в ладони. Скажите: «Злиться можно. Бить людей нельзя. Можешь стукнуть подушку».

Потом, когда всё прошло, — короткий разговор: что случилось, что ты почувствовал, что можно было сделать вместо удара. Не лекция, а вопросы.

Упражнение «Кнопка Пауза»: как научить ребёнка успокаиваться самому

Договоритесь с ребёнком о воображаемой кнопке — например, на ладони или на животе. Когда чувство становится очень большим, можно нажать на неё и сделать три вещи: остановиться, вдохнуть-выдохнуть, а потом выбрать, что делать.

Репетируйте в игре. Изображайте злого дракона, а потом по сигналу — «Пауза!» — все замирают и делают «свечку». Чем чаще это происходит в игре, тем вероятнее, что в настоящий момент ребёнок вспомнит. Сначала напоминайте вы: «Помнишь кнопку?»

Ждать чудес не стоит. Самоуспокоение в 5–6 лет только формируется, и даже если кнопка сработала раз из пяти, — это успех.

Что делать, если ребёнок не успокаивается долго?

Если вы сделали всё спокойно, а ребёнок плачет или кричит больше двадцати минут, причина может быть не в эмоции, а в состоянии: усталость, голод, начинающаяся болезнь, перегрузка впечатлениями. Проверьте простое: когда ел, когда спал, нет ли температуры.

Иногда помогает сменить обстановку: другая комната, приглушённый свет, вода — умыться или подержать руки под тёплой струёй.

Если долгие вспышки повторяются часто, если ребёнок в них причиняет себе вред или они появились внезапно после спокойного периода, стоит посоветоваться с детским психологом или неврологом. Это не диагноз, а возможность разобраться вместе.

Остановиться между чувством и поступком — отдельное занятие курса. Оно открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Кнопка Пауза» Получить доступ

Ещё по теме

Есть ли кризис 5 лет на самом деле?

Как отдельный возрастной кризис — нет. В периодизации Льва Выготского и его учеников описаны кризисы новорождённости, одного года, трёх, семи и тринадцати лет. Пять лет между ними — время относительно спокойного развития.

Но «спокойное» не значит «без перемен». В пять лет у многих детей происходит заметный скачок: богаче становится речь, сложнее игра, появляется воображение, которое иногда пугает самого ребёнка. Родители видят, что ребёнок стал другим, и ищут этому название. «Кризис 5 лет» — бытовое название для этого скачка.

Иногда же за ним стоит ранний кризис семи лет, который у части детей начинается раньше, или отголоски незакрытого кризиса трёх лет.

Поэтому не стоит искать в пятилетке «симптомы кризиса» по спискам из интернета. Полезнее смотреть, что именно изменилось у вашего ребёнка, и отвечать на это конкретно.

Какие признаки называют кризисом 5 лет?

Чаще всего родители описывают одно из трёх: ребёнок стал упрямым и спорит по каждому поводу; стал пугливым — боится темноты, монстров, оставаться один; стал фантазировать так, что трудно отличить выдумку от правды.

Ещё бывают внезапные слёзы из-за мелочей, обидчивость, желание быть «как старшие» и одновременно возвращение к малышовым привычкам. Ребёнок задаёт много вопросов о смерти, о том, откуда берутся дети, кто главнее.

Всё это обычные спутники возраста. Тревожиться стоит не из-за самих признаков, а если их слишком много сразу и они мешают ребёнку играть, дружить и спать.

Почему в пять лет ребёнок стал врать и выдумывать?

Потому что у него заработало воображение, а граница между «придумал» и «было» ещё тонкая. Пятилетка, рассказывающий, что видел на улице дракона, чаще всего не обманывает, а играет вслух.

Настоящая ложь, чтобы избежать наказания, тоже появляется примерно в этом возрасте. Это неприятно, но говорит о развитии: чтобы соврать, надо понять, что у другого человека свои знания и он может чего-то не знать.

Полезно не стыдить, а различать вслух: «Это ты сейчас придумал или так было на самом деле? Придумывать здорово, мне просто важно знать». Так ребёнок учится сам замечать разницу между фантазией и фактом.

Ребёнок 5 лет стал бояться всего: это нормально?

Да, страхи в пять лет — одно из самых обычных явлений. Ребёнок уже может представить то, чего не видит, но ещё не умеет проверить, существует ли оно. Монстр под кроватью для него почти так же реален, как кровать.

Смеяться над страхом и говорить «не выдумывай» не стоит: страх от этого не исчезает, а прячется. Лучше признать чувство и помочь его проверить: «Тебе страшно, понимаю. Давай вместе посмотрим с фонариком, что там».

Поводом посоветоваться с детским психологом будут страхи, которые не ослабевают месяцами, мешают спать каждую ночь или не дают отпустить вас ни на шаг.

Что делать, если ребёнок в 5 лет стал упрямым и непослушным?

Сначала понять, где ребёнок чувствует, что у него нет права голоса. Упрямство в пять — часто способ сказать: «Я уже большой, а со мной обращаются как с малышом».

Помогает дать настоящий выбор в мелочах: «Синяя или красная кофта?», «Сначала зубы или сначала пижама?» Выбор из двух вариантов, каждый из которых вас устраивает. Ребёнок получает кусочек власти, и бороться за остальное ему уже не так нужно.

Второе — меньше слов. Пятилетка, которому десять раз объяснили, перестаёт слушать после второго. Одна короткая фраза и действие работают лучше длинной лекции: «Пора одеваться. Я помогу с рукавом».

Помогает и заранее предупреждать о переходах: «Через пять минут выключаем мультфильм». Многие сцены упрямства в пять лет — это не протест против вас, а трудность резко переключиться с одного дела на другое.

Как разговаривать с пятилетним ребёнком, чтобы он слушал?

Короче, ниже ростом и с чувством впереди просьбы. Присесть на уровень глаз, назвать имя, сказать одну фразу. Взрослая привычка объяснять с причинами и следствиями для пятилетки утомительна.

Начинайте с того, что ребёнок сейчас чувствует, а не с того, что надо сделать: «Тебе жалко бросать игру. Понимаю. Через две минуты убираем кубики». Ребёнок, которого услышали, гораздо легче слышит сам.

И хвалите за усилие, а не за результат: «Ты сам застегнул молнию, хотя было трудно». Это сильнее «молодец» и показывает, что именно вы цените.

Простое упражнение для ребёнка 5 лет: «Правда или придумка»

Это игра на пять минут, которая учит отличать факт от фантазии. Вы по очереди говорите фразы, а второй угадывает: правда это или придумка. «У нас дома есть кот». «Наш кот умеет летать». «Сегодня на завтрак была каша».

Потом можно переходить к страхам и обидам, но только в спокойный момент: «Под кроватью живёт чудовище — правда или придумка? Как проверить?» Ребёнок привыкает к тому, что мысль можно проверить, а не только поверить ей.

Важно, чтобы придумки тоже хвалили: «Ого, какая придумка!» Цель не в том, чтобы отучить фантазировать, а в том, чтобы научить знать, где фантазия, а где мир.

Когда стоит обратиться к специалисту?

Если что-то из привычного вдруг пропало, а не только добавилось новое. Например, ребёнок перестал говорить фразами, хотя говорил; перестал играть с детьми; часто впадает в состояния, из которых не выходит больше двадцати минут.

Поводом посоветоваться с детским психологом будут и страхи, мешающие жить, и агрессия, опасная для самого ребёнка или других. Если беспокоят сон, речь, тики или частые жалобы на боль, имеет смысл начать с педиатра, он подскажет, нужен ли невролог.

Само по себе упрямство, выдумки и слёзы из-за мелочей — не повод для тревоги. Это пятилетка учится быть собой.

Отличать то, что есть на самом деле, от того, что нарисовало воображение, учит занятие «Правда или воображение».

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Что такое кризис 7 лет простыми словами?

Это время, когда ребёнок теряет детскую непосредственность. Раньше что чувствовал, то и показывал. Теперь между чувством и поступком появляется зазор: он думает, как будет выглядеть, что скажут, каким его увидят. Этот зазор и делает его на время странным и непредсказуемым.

Так описывал этот возраст Лев Выготский: главный признак — утрата непосредственности, а главное приобретение — способность обобщать свои переживания. Если ребёнок несколько раз подряд проиграл или его не взяли в игру, у него складывается не просто огорчение, а вывод о себе: «я неудачник», «меня не любят». Самооценка впервые становится устойчивой — и уязвимой.

Даниил Эльконин добавил к этому, что в семь лет меняется ведущее занятие: на смену игре постепенно приходит учёба. Ребёнку хочется серьёзного дела и серьёзного к себе отношения.

Признаки кризиса 7 лет: как понять, что он начался?

Самые частые признаки — кривлянье и манерничанье, споры по любому поводу, обидчивость, резкие перепады от «я сам» к «я маленький». Ребёнок может нарочно говорить чужим голосом, паясничать при гостях, отказываться от того, что ещё вчера любил, потому что «это для малышей».

Ещё признаки: вопросы о смерти, о справедливости, о том, кто прав; интерес к правилам и одновременно попытки их обойти; новая стеснительность. Многие родители замечают, что ребёнок стал врать чаще — не из злого умысла, а пробуя, как работает чужое мнение.

По отдельности всё это бывает в любом возрасте. О кризисе говорит то, что много перемен случилось почти разом, за несколько недель.

Полезно на пару недель завести короткие заметки: что случилось, как ребёнок отреагировал. Часто становится видно, что вспышки привязаны к усталости, к вечеру или к определённым ситуациям, и тогда с ними легче работать.

Кризис 6 лет и кризис 7 лет — это одно и то же?

Да, это один и тот же переход, просто возраст условный. У кого-то он начинается в пять с половиной, у кого-то ближе к восьми. Цифра «7» связана в том числе с тем, что в те годы в школу шли в семь.

В школу многие идут раньше, и первые признаки нередко видны уже в шесть. Ориентируйтесь не на дату рождения, а на поведение: если ребёнок стал вести себя «как подросток в миниатюре», переход начался, сколько бы ему ни было.

Почему ребёнок кривляется и паясничает?

Потому что он учится играть роль. Ребёнок впервые замечает, что у него есть внешняя сторона, которую видят другие, и экспериментирует с ней: какой голос смешнее, какое лицо вызовет реакцию. Кривлянье — неловкая проба этого нового умения.

Выговоры здесь работают плохо: внимание к кривлянью его подкрепляет. Полезнее дать умению нормальное русло — театр, кукольные сценки, чтение по ролям. Пусть изображает героев сколько угодно, но там, где это уместно.

В моменте можно сказать спокойно и без насмешки: «Я слышу, что ты говоришь чужим голосом. Скажи своим — мне важно понять, что ты хочешь».

Что делать родителям во время кризиса 7 лет?

Главное — пересмотреть правила вместе с ребёнком, а не только для него. Кризис возникает, когда ребёнок вырос, а обращение с ним осталось прежним. Чем раньше взрослые это признают, тем быстрее всё успокаивается.

Практически: дать одно-два настоящих поручения, за которые он отвечает целиком (кормить кота, накрывать на стол), и не переделывать за ним. Спрашивать мнение там, где оно действительно что-то решает: какой суп сварить в субботу, куда пойти гулять. Объяснять причины правил, а не только сами правила.

И оставить место для детства. Семилетка, который утром спорит как взрослый, вечером всё ещё хочет, чтобы ему почитали и укрыли одеялом. Это не регресс, это нормально.

Как говорить с ребёнком, который спорит со всем подряд?

Отделять, о чём можно спорить, а о чём нет. Если спорить разрешено обо всём, ребёнок тонет в бесконечных переговорах. Если ни о чём — он бунтует. Нужна ясная граница.

Можно сказать так: «Про то, во что играть после ужина, решаем вместе. Про то, во сколько спать, решаю я». И держаться этого. Внутри зоны совместных решений спор приветствуется, причём всерьёз: если довод хороший, признайте это — «Ты меня убедил».

Когда ребёнок спорит ради спора, помогает спокойный вопрос вместо ответа: «А как ты думаешь, зачем это правило?» Часто он и сам знает причину.

Хорошо работает и обратное: признать свою ошибку при ребёнке. «Вчера я сорвался и накричал — это было неправильно». Семилетка, который видит, что взрослые тоже ошибаются и умеют это признавать, меньше упирается сам.

Кризис 7 лет и школа: идти или подождать?

Однозначного ответа нет, и решать лучше вместе с педагогом и школьным психологом, а не по возрасту в паспорте. Кризис сам по себе — не повод откладывать школу: в отечественной психологии его как раз связывают с готовностью к учёбе.

Лидия Божович описывала, что в этом возрасте складывается «внутренняя позиция школьника» — желание заниматься серьёзным, оцениваемым делом. Если ребёнок уже тянется к учёбе, а ему скучно в детском саду, стоит обсудить это с педагогом.

Но готовность — это не только желание. Важны умение какое-то время удерживать внимание, выполнять задание по образцу, переносить неудачу. Если с этим трудно, лишний год в саду бывает полезнее ранней школы.

Когда кризис 7 лет — повод обратиться к специалисту?

Когда поведение не смягчается, а нарастает, и мешает ребёнку жить. Обычный кризис неприятен, но ребёнок в целом играет, дружит, спит и ест.

Посоветоваться с детским психологом стоит, если перемены держатся дольше года без улучшений; если ребёнок постоянно говорит о себе плохо («я плохой», «я никому не нужен»); если появились страхи, мешающие ходить в сад или школу; если вспышки агрессии становятся опасными. Если беспокоят сон, тики, жалобы на головную боль — имеет смысл показать ребёнка педиатру или неврологу.

Это не значит, что что-то не так. Это значит, что вам нужен ещё один взгляд со стороны.

В семь лет ребёнок впервые болезненно переживает свои ошибки — об этом занятие «Пока не получилось». Оно открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Пока не получилось» Получить доступ

Ещё по теме

Можно ли ребёнку медитировать и с какого возраста?

Можно, если понимать под медитацией не то, что делают взрослые. Дошкольник не просидит десять минут с закрытыми глазами, и не должен. Для четырёх-семи лет подходят упражнения на одну-две минуты, где есть игрушка, картинка или движение руки.

Примерно с четырёх лет ребёнок уже может по просьбе замедлить выдох и заметить, как поднимается живот. Раньше это тоже возможно, но скорее как игра в подражание: вы дышите — он повторяет.

Главное правило — коротко и весело. Если ребёнок ёрзает и смеётся, это не провал. Одна спокойная минута в день полезнее, чем десять минут через силу.

Не нужно ни коврика, ни особой музыки, ни тишины во всём доме. Достаточно сесть рядом на диван или лечь на кровать. Чем меньше подготовки, тем легче вернуться к упражнению завтра.

Какие дыхательные упражнения подходят детям 4–7 лет?

Пять упражнений, которые не требуют подготовки.

«Цветок и свеча». Ребёнок держит перед собой два пальца: один — цветок, другой — свеча. Вдох носом — «нюхаем цветок», долгий выдох ртом — «задуваем свечу». Пять раз.

«Мишка на животе». Лёжа на спине, ребёнок кладёт мягкую игрушку на живот и дышит так, чтобы мишка медленно поднимался и опускался — «укачиваем мишку». Хорошо перед сном.

«Пять пальцев». Указательным пальцем ребёнок обводит ладонь другой руки: вверх по пальцу — вдох, вниз — выдох. Пять пальцев — пять вдохов.

«Колокольчик». Взрослый звенит колокольчиком или ударяет ложкой по стакану, ребёнок слушает с закрытыми глазами и поднимает руку, когда звук совсем затих. Это не дыхание, а тренировка внимания, но успокаивает не хуже.

«Черепаха». На выдохе ребёнок медленно «прячется в панцирь» — опускает голову и плечи, на вдохе медленно выглядывает. Подходит тем, кому трудно сидеть неподвижно.

Как научить ребёнка правильно дышать, чтобы успокоиться?

Делать упражнение в спокойную минуту, а не в разгар бури. На пике злости или слёз ребёнок не вспомнит то, что ни разу не пробовал. Навык сначала отрабатывают в хорошем настроении, и только потом он начинает срабатывать в плохом.

Секрет почти всех дыхательных упражнений — длинный выдох. Когда выдох длиннее вдоха, тело постепенно сбавляет обороты. Объяснять это ребёнку не нужно: «задуть свечу» само по себе даёт долгий выдох.

Не стоит просить «дыши глубоко». Дети в ответ шумно втягивают воздух и поднимают плечи, и становится только хуже. Лучше просить «дыши медленно» и показывать на себе.

Что говорят исследования о медитации для дошкольников?

Честно: исследований пока немного, и они небольшие. Программы осознанности (майндфулнесс) для детей садового возраста изучают в последние пятнадцать-двадцать лет, но выборки обычно маленькие, сроки короткие, а результаты в разных работах расходятся.

Кое-где находят небольшие улучшения внимания и умения управлять собой (причём многие работы сравнивали с группами, которые в это время вообще ничем не занимались), кое-где разницы не находят вовсе. Уверенно говорить, что медитация «развивает мозг» или «лечит тревожность» у дошкольников, на сегодня нельзя.

Что можно сказать спокойно: короткие дыхательные игры безопасны, ничего не стоят и дают ребёнку конкретное действие на трудную минуту. Этого достаточно, чтобы их попробовать, не ожидая чудес.

Как часто и сколько времени заниматься?

Одна-две минуты, один-два раза в день. Больше дошкольнику не нужно, и больше он, как правило, не выдерживает.

Лучше всего привязать упражнение к тому, что и так происходит каждый день: после чистки зубов, перед сказкой, в машине по дороге в сад. Тогда не надо выделять «время на медитацию» — оно встроено в распорядок.

Неделя каждый день по минуте даст больше, чем одно длинное занятие по выходным. Привычка складывается из повторения, а не из продолжительности.

Если ребёнок сам просит «ещё разок», можно продолжать, пока ему интересно. Если заскучал на третьем вдохе — закончите на третьем. Лучше остановиться чуть раньше, чем ребёнок устанет, тогда в следующий раз он придёт охотно.

Что делать, если ребёнок не хочет и балуется?

Не настаивать и не превращать дыхание в обязанность. Если упражнение стало поводом для спора, оно теряет смысл: ребёнок запомнит не спокойствие, а давление.

Помогает делать упражнение самому и вслух: «Я сегодня устал, подышу немножко как черепаха». Дети охотно присоединяются к тому, что взрослый делает для себя, и сопротивляются тому, что делают «для их пользы».

Смех и кривлянье в первые разы — нормально. Через несколько повторов игра становится привычной, и ребёнок начинает выполнять её всерьёз. Можно дать ему роль ведущего: пусть он звенит колокольчиком и командует, когда вдыхать.

Помогает ли медитация при истериках и перед сном?

Перед сном — часто да. Медленное дыхание с игрушкой на животе — спокойный ритуал, который отделяет день от сна, и некоторым детям он помогает расслабиться перед сном. Если не помогает, ничего страшного: это просто одна из попыток.

При истерике — нет, по крайней мере на самом пике. В эти минуты ребёнок не способен выполнять инструкции. Дыхание пригодится раньше, когда буря только начинается, или позже, когда волна уже спадает.

Хорошая фраза для такого момента: «Давай задуем свечу вместе». Вы начинаете первым, без требования, и ребёнок со временем начинает подхватывать.

Если ребёнок не может уснуть подолгу почти каждый вечер, часто просыпается или его что-то явно тревожит, дыхательные игры не заменяют разговора с педиатром. Они дополняют обычный спокойный режим, а не решают все трудности со сном.

Как сделать первое упражнение сегодня?

Выберите «Цветок и свечу» — оно самое простое. Вечером, в спокойную минуту, скажите: «Покажу тебе фокус. Вот цветок — понюхай. А вот свеча — задуй, только медленно-медленно, чтобы огонёк долго качался».

Сделайте пять раз вместе. Потом спросите: «Как сейчас в животе — так же или потише?» Любой ответ годится, вы не проверяете, а приглашаете заметить.

Назавтра повторите в то же время. Через неделю можно сказать в трудный момент: «Помнишь свечу? Давай задуем». Если ребёнок подхватит, навык начал работать.

Остановиться на секунду между чувством и поступком — отдельное занятие курса. Оно открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Кнопка Пауза» Получить доступ

Ещё по теме

Что такое сказкотерапия простыми словами?

Это когда взрослый рассказывает, читает или сочиняет вместе с ребёнком историю, в которой герой сталкивается с похожей трудностью. Ребёнок проживает её через героя: боится вместе с ним, ищет выход, радуется победе.

В России это направление развивает Татьяна Зинкевич-Евстигнеева, директор Санкт-Петербургского института сказкотерапии, автор «Практикума по сказкотерапии». На Западе близкие подходы называют библиотерапией и терапевтическими историями. Классическая книга о сказках для детей — «О пользе волшебства» Бруно Беттельгейма, но она написана с позиции психоанализа, а не экспериментальной науки.

Важно различать: сказкотерапия как работа психолога с конкретной проблемой и сказки как привычный домашний способ говорить о чувствах. Второе может каждый родитель.

Работает ли сказкотерапия: что говорят исследования?

Честно говоря, доказательная база слабая. Есть исследования библиотерапии и чтения с обсуждением, где у детей лучше становится понимание эмоций и словарь чувств. Но многие из них небольшие, без контрольных групп, и результаты не всегда повторяются.

Сказкотерапия как отдельный метод помощи при тревоге, страхах или агрессии в строгих исследованиях почти не проверялась. Поэтому заменять ей помощь специалиста при серьёзных трудностях не стоит.

Зато хорошо изучено, что совместное чтение и разговор о прочитанном развивают речь и понимание других людей. В этом смысле сказка — не волшебное лекарство, а очень хороший повод для разговора.

Почему дети лучше понимают сказки, чем объяснения?

Потому что мышление дошкольника конкретное и образное. Фраза «нельзя поддаваться злости» для пятилетки пустая. А история про медвежонка, который разозлился и сломал домик друга, — понятная, её можно представить и почувствовать.

Кроме того, через героя легче говорить о себе. Ребёнку трудно сказать «я боюсь темноты», зато легко обсудить, почему боялся зайчонок. Дистанция делает разговор безопасным.

И ещё одно: дошкольник учится больше через подражание, чем через правила. Герой, который справился, становится примером, на который можно опереться: «А как бы поступил зайчонок?»

Как применять сказкотерапию дома?

Выберите или придумайте историю, где герой — животное или игрушка — переживает то же, что ваш ребёнок. Не совсем то же, а похожее: если ребёнок боится идти в сад, пусть медвежонок боится идти в лесную школу.

Расскажите историю до трудного места и остановитесь: «Как ты думаешь, что медвежонку сделать?» Пусть ребёнок предложит. Выслушайте любой вариант, даже странный, и доиграйте историю с ним.

В конце не нужна мораль вслух. Ребёнок сам перенесёт вывод на себя, если захочет. Прямое «вот видишь, и ты так делай» обычно всё портит.

Хорошо, если у истории есть повторяющийся ритуал: одно время, одно место, одна фраза в начале. Ребёнок быстро привыкает, что в этот момент можно говорить о трудном, и сам начинает приносить темы: «А давай про то, как зайчик поссорился».

Какие сказки подходят для ребёнка 5–6 лет?

Короткие, с одним понятным героем и одной трудностью. Пятиминутная история работает лучше длинной: внимание дошкольника ещё короткое, и разговор после сказки важнее самой сказки.

Подходят народные сказки, где герой проходит испытание, и современные книжки о чувствах. Но лучше всего часто работают истории, которые вы сочиняете сами: в них можно вложить именно ту ситуацию, что сейчас актуальна, и именно те слова, которые вы хотите дать ребёнку.

Страшные сказки не запрещены — дети нередко тянутся к ним, и, как считал Беттельгейм, так безопасно переживают страх. Важно, чтобы история заканчивалась тем, что герой справился, и чтобы ребёнок мог в любой момент сказать «стоп».

Упражнение: история с одним героем на неделю

Придумайте вместе с ребёнком героя — например, маленького ёжика. Дайте ему имя, характер, друга. Каждый вечер на этой неделе — короткая история о нём на три-пять минут.

Первая история знакомит. Во второй у героя появляется трудность — например, он разозлился на друга. В третьей он пробует что-то сделать со своей злостью и у него не получается. В четвёртой получается. Каждый раз останавливайтесь и спрашивайте: «А ты бы что сделал?»

К концу недели у ребёнка появляется знакомый «помощник». Когда в жизни случится похожая ситуация, можно спросить: «А что бы сделал ёжик?» Нередко ребёнку легче ответить за героя, чем за себя.

Можно ли сочинять сказки самому, если не умеешь?

Да, и умение здесь почти не важно. Ребёнку нужна не литература, а история про похожего на него героя. Простая схема: жил-был герой, однажды с ним случилось трудное, он почувствовал что-то, попробовал одно — не вышло, попробовал другое — вышло.

Можно сочинять вдвоём по очереди: вы одну фразу, ребёнок другую. Так он сам ведёт героя через трудность, и это часто полезнее, чем слушать готовое.

Если не идёт сразу, берите основу из знакомой книжки и меняйте одну деталь. Главное — чтобы в центре было чувство и способ с ним справиться.

Когда сказкотерапии недостаточно?

Когда трудность мешает ребёнку жить: страхи не дают спать месяцами, вспышки злости опасны, ребёнок замкнулся или потерял интерес к играм. Домашние сказки здесь могут поддержать, но не заменят работу специалиста.

В таких случаях стоит обратиться к детскому психологу, а если есть жалобы на сон, тики или самочувствие — к педиатру или неврологу. Хороший детский психолог, кстати, сам нередко использует истории и игру, просто в рамках продуманной работы.

Для обычных возрастных трудностей — новый сад, ссора с другом, страх темноты — сказка остаётся одним из самых мягких и доступных способов помочь.

Каждая неделя курса построена вокруг короткой истории с одним и тем же героем и разговора о ней.

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Bryan, C. J., Master, A., & Walton, G. M. (2014). "Helping" versus "being a helper": Invoking the self to increase helping in young children. Child Development, 85(5), 1836–1842. doi:10.1111/cdev.12244 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 149 детей от 3 до 6 лет.

Как устроено исследование: Два лабораторных эксперимента

Что обнаружили: Дети, которые слышали о том, чтобы «быть помощником», в четырёх заданиях помогали значимо больше детей, слышавших о том, чтобы «помогать», и детей из контрольной группы, — и тому взрослому, который произносил эти слова, и новому взрослому.

Foster-Hanson, E., Cimpian, A., Leshin, R. A., & Rhodes, M. (2020). Asking children to "be helpers" can backfire after setbacks. Child Development, 91(1), 236–248. doi:10.1111/cdev.13147

Кого изучали: 139 детей 4–5 лет.

Как устроено исследование: Два лабораторных эксперимента

Что обнаружили: После игровых ситуаций помощи, которые пошли не так, — например, молоко пролилось, когда ребёнок пытался его налить, — дети, которых просили «быть помощниками», относились к ситуации отрицательнее, чем дети, которых просили «помочь». Во втором исследовании формулировка «быть помощниками» уменьшила реальную помощь после того, как дети столкнулись с трудностями.

Rhodes, M., Leslie, S.-J., Yee, K. M., & Saunders, K. (2019). Subtle linguistic cues increase girls' engagement in science. Psychological Science, 30(3), 455–466. doi:10.1177/0956797618823670

Кого изучали: 501 ребёнок примерно 4–6 лет в четырёх экспериментах.

Как устроено исследование: Лабораторные эксперименты

Что обнаружили: Когда науку описывали как действие («Давай займёмся наукой!»), а не как идентичность («Давай будем учёными!»), девочки дольше не бросали новые научные игры.

Средняя для вывода, что слова влияют на поведение маленьких детей в моменте: несколько экспериментов двух исследовательских групп указывают в одну сторону. Ограниченная для повседневной жизни: это были короткие лабораторные задания на скромных выборках (примерно от 140 до 500 детей), и крупных независимых повторений исходного эффекта «будь помощником» мы не нашли.

• Они не показывают, что, если называть ребёнка «помощником», он со временем станет другим человеком. Эффекты измеряли в рамках одной встречи.
• Они не показывают, что слова о том, кто ты, всегда вредны. Исходное исследование нашло эффект; проблема проявилась после неудач. Исходный эффект широко не воспроизводился.

• В повседневных просьбах используйте слова о действии: «Поможешь мне донести?» — работает, не привязывая помощь к тому, какой ребёнок человек.
• После ошибки говорите о действии, а не о личности: «Молоко пролилось. Давай нальём ещё раз вместе».
• Замечайте помощь, когда она случается: «Ты придержал ей дверь. Это помогло». Описывайте, что ребёнок сделал.
• Делайте так, чтобы помощь легко удавалась. Маленькие посильные дела дают опыт помощи, которая получается.

Просоциальное поведение — это любые действия, направленные на благо другого: помощь, умение делиться, утешение, сотрудничество, готовность принять другого в игру. У маленьких детей это выглядит так: поднять то, что уронил другой ребёнок, предложить игрушку, погладить плачущего друга, помочь накрыть на стол.

В лабораторных исследованиях многие малыши уже помогают простыми способами примерно к 1,5–2 годам. С 3 до 7 лет помощь становится гибче и всё больше опирается на понимание того, что нужно другим. А ещё она становится чувствительнее к словам взрослых и к тому, каким ребёнок видит себя.

Именно здесь и появляется небольшая серия экспериментов о словах.

Просоциальное поведение не появляется сразу. Малыши часто помогают просто и конкретно — например, подают то, до чего взрослый не может дотянуться. За дошкольные годы дети учатся лучше замечать, что нужно другому, утешать друга и делиться, даже когда им это чего-то стоит.

Умение делиться — хороший пример того, насколько это постепенно. По данным большого американского опроса о детях 3–5 лет, доля тех, чьи родители говорят, что ребёнок обычно или всегда делится игрушками, растёт примерно с 61% в 3 года до примерно 79% в 5 лет. Смотрите наши данные о том, что типично в 3, 4 и 5 лет.

Чувство справедливости продолжает развиваться в школьные годы. В межкультурных экспериментах (Блейк с коллегами, 2015) дети начинали возражать, когда получали меньше сверстника, раньше, чем когда получали больше, а возраст появления второй реакции различался от общества к обществу. Так что пятилетний ребёнок, который делится неровно, не жадничает — он ещё учится.

Это важно для того, как реагируют взрослые. Помощь и умение делиться в 4–5 лет — навыки в процессе, и то, как взрослые о них говорят, влияет на то, захочет ли ребёнок попробовать снова.

В 2014 году Кристофер Брайан, Эллисон Мастер и Грегори Уолтон проверили, может ли крохотное изменение в словах изменить то, насколько маленькие дети помогают. Дети 3–6 лет слышали, как взрослый говорит либо о том, чтобы «быть помощником» (существительное, которое намекает на идентичность), либо о том, чтобы «помогать» (глагол, который описывает действие).

Затем у детей были возможности помочь: собрать рассыпавшиеся карандаши, убрать игрушки, открыть контейнер и так далее. Дети из группы «помощников» в четырёх заданиях помогали значимо больше, чем дети из группы «помогать» или из базовой группы. Эффект сохранялся, даже когда помощь была нужна другому взрослому.

Объяснение авторов: дети, как и взрослые, хотят видеть себя хорошими людьми, а слово о том, кто ты, даёт им возможность этому образу соответствовать.

Несколько лет спустя Эмили Фостер-Хэнсон, Андрей Чимпиан, Рэйчел Лешин и Марджори Роудс задали следующий вопрос: что происходит, когда помощь не удаётся?

Детей 4–5 лет просили либо «быть помощниками», либо «помочь», а затем они с реквизитом разыгрывали серию ситуаций помощи. Некоторые проходили хорошо. Другие шли не так — например, молоко проливалось, когда ребёнок пытался его налить.

После неудачных ситуаций дети, которых просили быть помощниками, относились к ситуации отрицательнее, чем дети, которых просили помочь. Во втором исследовании формулировка «быть помощниками» даже уменьшила помощь детей после того, как они столкнулись с трудностями.

Одно из объяснений авторов: если помогать — часть того, кто ты есть, то неудача с помощью что-то говорит о тебе. Если помогать — просто то, что ты делаешь, неудача — просто то, что случилось.

Закономерность не ограничивается помощью. В четырёх экспериментах с 501 маленьким ребёнком Марджори Роудс с коллегами обнаружили, что, когда науку описывали как действие («Давай займёмся наукой!»), а не как идентичность («Давай будем учёными!»), девочки дольше не бросали новые научные игры.

Это хорошо согласуется с исследованиями похвалы. В классических экспериментах Мюллер и Дуэк похвала детей за то, что они умные, — то есть за идентичность — заставляла их хуже справляться с неудачей, чем похвала за то, что они сделали; тем детям было около 10–12 лет, а более поздние повторения дали противоречивые результаты. Об этих исследованиях и их ограничениях — в нашем разборе о похвале и мышлении роста.

Вместе взятые, исследования говорят о том, что слова о том, кто ты, могут поначалу повышать старание, а после неудач — работать против ребёнка, хотя неудачи напрямую проверяли только в исследовании о помощниках. Маленькие дети ошибаются очень часто, поэтому вопрос «а если не получилось» важен.

Всё это не значит, что никогда нельзя говорить «Ты отличный помощник». Это значит, что слова о действии — вероятно, более надёжный вариант по умолчанию, особенно когда речь об ошибках.

Просите о помощи как о действии: «Поможешь мне это донести?» Описывайте, что ребёнок сделал: «Ты дал ей поиграть. Смотри, она довольна». Когда что-то пошло не так, держите фокус на действии и на новой попытке: «Башня упала, когда ты помогал. Давай построим вместе».

Давайте детям настоящие возможности помочь, с которыми они могут справиться, и помогайте другим сами. Дети учатся, глядя, как помогают взрослые, не меньше, чем когда их просят помочь.

Это небольшие изменения в словах, подкреплённые короткими лабораторными экспериментами. Попробовать их ничего не стоит, и навредить они вряд ли могут — это хороший повод попробовать, но не повод ждать резких перемен.

Что такое просоциальное поведение?

Просоциальное поведение — любые добровольные действия, направленные на благо другого человека: помощь, умение делиться, утешение, сотрудничество. У маленьких детей примеры — поднять то, что уронил друг, предложить игрушку или утешить плачущего брата или сестру.

Какие примеры просоциального поведения у детей?

Частые примеры в 3–7 лет: поделиться перекусом или игрушками, помочь убраться, придержать дверь, утешить того, кто ушибся, позвать другого ребёнка в игру, соблюдать очерёдность и помочь родителю с домашним делом.

Стоит ли называть ребёнка хорошим помощником?

Иногда — вполне. Эксперименты показывают, что слова о том, кто ты, вроде «помощник», могут усиливать помощь, но после ошибок способны сработать против ребёнка. Надёжнее в повседневной жизни чаще использовать слова о действии — «Спасибо, что помог» — и после неудачи говорить о том, что случилось.

С какого возраста дети начинают помогать другим?

Многие дети начинают помогать по собственной инициативе ещё до 2 лет — например, поднимают то, что уронил взрослый. В дошкольные и первые школьные годы помощь становится гибче и лучше откликается на нужды других.

Как приучить ребёнка помогать без наград?

Просите помочь с настоящими посильными делами, замечайте и описывайте его помощь, помогайте другим сами и давайте ребёнку увидеть, как его помощь подействовала на других. Исследования наград за помощь дают противоречивые результаты; настоящие посильные возможности помочь — надёжная отправная точка.

Восьмая неделя курса — о справедливости и помощи, её фраза — «Я могу помочь»; её тренируют как действие, в настоящих ситуациях.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Эмоциональный интеллект ребёнка: с чего начинать в 5–6 лет

Доля детей от 6 месяцев до 5 лет в США, которые обычно или всегда проявляют каждый признак (со слов родителей). Источник: CDC, Children's Mental Health data (National Survey of Children's Health 2023–2024, via the Child and Adolescent Health Measurement Initiative Data Resource Center) · Общественное достояние (материалы правительства США); данные NSCH предоставлены CAHMI, childhealthdata.org. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Почти все маленькие дети обычно улыбаются и смеются (99%), нежны с теми, кто о них заботится (96%), и проявляют интерес к новому (96%).
• Явное исключение — умение быстро прийти в себя, когда что-то идёт не так: обычно или всегда это получается у 83%. Значит, примерно о каждом шестом ребёнке родители не говорят, что он «обычно» или «всегда» быстро приходит в себя.
• Все четыре признака есть у 79% — так что именно умение приходить в себя чаще всего не даёт ребёнку попасть в группу «благополучных».

Если ребёнок долго не может успокоиться, когда упала башня или проиграна игра, для этого возраста это обычное дело: многим малышам ещё нужна помощь, чтобы оправиться после неудачи. Это умение растёт с практикой в спокойные дни: назвать чувство, сделать паузу, медленно выдохнуть — и взрослый рядом, который не бросается сразу всё исправлять.

У малыша или дошкольника жизнестойкость — это не про то, чтобы быть сильным и никогда не плакать. Это про восстановление: сколько времени нужно, чтобы прийти в себя после неудачи, и может ли ребёнок перейти к следующему делу.

Жизнестойкий четырёхлетка, у которого рухнула башня, может заплакать, затопать ногами или закричать — а потом, через несколько минут и, может быть, после объятий, снова начать строить или найти другое занятие. Ребёнок, который ещё этому учится, может долго оставаться расстроенным, отказываться пробовать снова или переносить досаду на следующее занятие.

В этом возрасте восстановление сильно зависит от взрослых. Маленькие дети заимствуют спокойствие у окружающих: ровный голос, объятие, простое «как обидно», подсказка, чем заняться дальше. Со временем, после множества повторений, они начинают всё больше делать это сами.

В этом опросе родители реже говорили о быстром восстановлении, чем об улыбках, любопытстве или нежности. Это совпадает с повседневным опытом: многим малышам ещё нужна помощь, чтобы оправиться после неудачи.

Побудьте немного с этим чувством. Назовите его просто — «Ой, упала. Как обидно!» — прежде чем бросаться исправлять. Часто именно ощущение, что тебя поняли, позволяет ребёнку двигаться дальше.

Утешьте, а потом предложите следующий шаг. Объятие, глоток воды и небольшое предложение: «Построим заново или поиграем во что-нибудь другое?» Выбор возвращает ребёнку часть контроля.

Не спешите спасать. Когда игрушка застряла или пазл не складывается, подождите несколько секунд, прежде чем помогать. Одни дети разберутся сами, другие хотя бы потренируются пробовать.

Помогайте со следующим шагом, а не со всем делом. Придержите низ молнии, пока ребёнок тянет бегунок, или покажите на деталь, которая может подойти, вместо того чтобы сделать всё за него.

Потом отметьте, как он справился. «Ты очень рассердился, а потом попробовал ещё раз». Маленькие дети не всегда сами замечают, что справились; когда они это слышат, им легче запомнить.

Показывайте, как сами справляетесь с неудачами. «Ой, я уронила яйца! Эх. Ладно, давай уберём и попробуем снова». Дети многому учатся, глядя, как взрослые переживают мелкие неприятности.

Национальное обследование здоровья детей (NSCH) описывает благополучие детей от 6 месяцев до 5 лет четырьмя вопросами. Родителей спрашивают, как часто ребёнок ласков и нежен с ними, быстро приходит в себя, когда что-то идёт не так, проявляет интерес и любопытство к новому, много улыбается и смеётся.

Ребёнок считается «благополучным», если родитель ответил «обычно» или «всегда» на все четыре вопроса. В 2023–2024 годах этой планке соответствовали 79% маленьких детей, и чаще всего ребёнка «не пропускал» в эту группу именно пункт про умение прийти в себя.

Вопросы простые, и ответы зависят от того, как родители видят своего ребёнка, а это бывает по-разному. Но они улавливают что-то настоящее и хорошее: не просто отсутствие проблем, а признаки того, что у малыша всё в порядке. И их задают десяткам тысяч семей, так что получается широкая картина благополучия в оценке родителей.

Большинство малышей, которым нужно много времени, чтобы успокоиться, просто маленькие. С возрастом, практикой и поддержкой взрослых восстановление ускоряется, и трёхлетний ребёнок, который долго не может успокоиться, к шести годам часто успокаивается гораздо быстрее.

Стоит поговорить с педиатром, если расстройства у ребёнка намного дольше или сильнее, чем у сверстников, и не ослабевают месяцами; если они случаются много раз в день; если ребёнок, расстроившись, регулярно делает больно себе или другим; или если он кажется постоянно несчастным, замкнутым или тревожным, а не просто легко расстраивается.

Иногда восстановиться мешает что-то ещё: плохой сон, большие перемены дома, проблемы со слухом или речью, повышенная чувствительность к ощущениям. Педиатр поможет посмотреть на картину целиком.

Дети стартуют не с одной точки. Одни рождаются с лёгким темпераментом и быстро стряхивают неудачи. Другие переживают всё очень сильно и успокаиваются дольше — даже при тех же родителях и той же поддержке.

Темперамент отчасти наследуется и проявляется рано, но он не застывает навсегда. Ребёнок, который бурно реагирует, всё равно может научиться быстрее приходить в себя, особенно когда взрослые отвечают спокойно и последовательно, а не бросаются на помощь и не оставляют справляться в одиночку.

Родителям эмоциональных или чувствительных детей полезно сравнивать ребёнка с ним самим в прошлом, а не с братом, сестрой или другом. Успокаивается ли он чуть быстрее, чем полгода назад? Пользуется ли хоть иногда каким-то способом — вдохом, объятием, уходом в уютный уголок? Эти маленькие перемены и есть растущая жизнестойкость.

Помогают и условия, в которых восстанавливаться легче. Эмоциональных детей сильнее выбивают из колеи усталость, голод и перевозбуждение, поэтому предсказуемый распорядок и достаточный сон могут заметно ускорить восстановление.

Источник: CDC, Children's Mental Health data (National Survey of Children's Health 2023–2024, via the Child and Adolescent Health Measurement Initiative Data Resource Center). Лицензия: Общественное достояние (материалы правительства США); данные NSCH предоставлены CAHMI, childhealthdata.org.

Доли в том виде, в каком их опубликовал CDC по данным Национального обследования здоровья детей (NSCH) 2023–2024: дети от 6 месяцев до 5 лет, ответы родителей («обычно» или «всегда»). На указанной странице CDC погрешности для этих цифр не приводятся, поэтому мы их не показываем.

Скачать данные (CSV)

Какие признаки жизнестойкости у маленького ребёнка?

Ребёнок приходит в себя после расстройства за разумное время — с помощью или без; готов попробовать снова, когда что-то не получилось; просит взрослого о помощи, когда застрял; может перейти к другому занятию; и постепенно ему нужно всё меньше поддержки, чтобы успокоиться. У жизнестойкого малыша тоже бывают сильные чувства — разница в том, что они проходят.

До какого возраста ребёнок может научиться жизнестойкости?

Предела нет. Жизнестойкость можно развивать в любом возрасте — у малышей, подростков и взрослых. Ранние годы — особенно удачное время: дети как раз формируют первые представления о том, что значат неудачи, а небольшие трудности с поддержкой взрослого легко устроить. Если в четыре года ребёнку тяжело даются неудачи, это не навсегда.

Как развить жизнестойкость у малыша?

В основном через тёплую, отзывчивую поддержку во время мелких огорчений: назвать чувство, утешить, а потом мягко помочь попробовать снова, а не исправлять всё самому. Держите распорядок предсказуемым, позволяйте ребёнку немного побороться с безопасными трудностями и радуйтесь не только успеху, но и тому, что он пришёл в себя. Малыши учатся жизнестойкости, когда им много-много раз помогают пройти через неудачи.

Нормально ли, что ребёнок в 4 года долго успокаивается?

Да, часто так и бывает. В четыре года многим детям нужна помощь взрослого, чтобы успокоиться, и сильное расстройство может длиться несколько минут или дольше. С возрастом и практикой это обычно ускоряется. Стоит посоветоваться с педиатром, если расстройства очень частые, очень долгие, сопровождаются тем, что ребёнок делает больно другим, или не становятся легче месяцами.

Почему мой ребёнок так долго успокаивается?

Часто дело в возрасте и темпераменте: маленьким детям нужны взрослые, чтобы успокоиться, а некоторые чувствуют всё особенно сильно. Усталость, голод, перевозбуждение и большие перемены делают это труднее. Если вы сами сохраняете спокойствие, называете чувство и утешаете, со временем восстановление обычно становится короче. Если расстройства крайне долгие или частые, поговорите с педиатром.

Предсказывает ли жизнестойкость в раннем возрасте, как ребёнок будет справляться потом?

Ранние признаки вроде умения прийти в себя после неудачи связаны с лучшим социальным и эмоциональным развитием в дальнейшем, но это не окончательный прогноз. Жизнестойкость растёт с возрастом, поддержкой и опытом, и многие дети, которым трудно было успокаиваться в три-четыре года, к семи справляются хорошо. Важнее всего постоянная помощь, которую ребёнок получает по дороге.

«Волна» (занятие 6) учит, что сильное чувство поднимается, достигает пика и проходит; «Кнопка „Пауза“» (занятие 4) — упражнение на ту минуту, когда что-то пошло не так.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок истерит: что делать в момент и что после

Разница в баллах у детей, которым читают 5+ дней в неделю, по сравнению с теми, кому читают реже раза в неделю, с поправкой на социально-экономический статус (среднее по IELS 2025). Источник: OECD (2026), Building Strong Foundations for Life: Results from the 2025 Early Learning and Child Well-being Study, Figure 5.4 (IELS 2025 Database, Table B.5.16) · CC BY 4.0. Это адаптация оригинальной работы ОЭСР. Мнения и аргументы, изложенные в адаптации, не следует считать официальной позицией ОЭСР или её стран-членов. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Дети, которым читали книгу пять и более дней в неделю, набрали на 32 балла больше по ранней грамотности и на 23 балла больше по ранним математическим навыкам, чем дети, которым читали реже раза в неделю, — это примерно треть и четверть стандартного отклонения.
• Дело не только в буквах и цифрах: в распознавании эмоций у них на 17 баллов больше, в гибкости мышления — на 14, в рабочей памяти — на 9 (последняя разница лишь едва статистически значима). А вот в понимании, почему человек чувствует то или иное (понимание причин эмоций), разница небольшая и статистически не подтверждена.
• Чтение от одного до четырёх дней в неделю даёт промежуточный результат — например, +12,5 балла по грамотности и +9,3 в распознавании эмоций.
• Из того же отчёта: разговор с ребёнком о его чувствах — самое частое из домашних занятий, о которых спрашивали исследователи (76% родителей делают это хотя бы три дня в неделю); книгу читают так часто 54%. 46% пятилеток каждый день пользуются цифровыми устройствами, а связь между этим и результатами оказалась слабой и в основном незначимой.

Это связь, а не доказательство: семьи, где читают почти каждый день, отличаются и в другом, даже после поправки на социально-экономический статус. Но такую привычку может поддерживать большинство семей, а результат по эмоциям — повод обсуждать героев по ходу чтения: «Как думаешь, что она сейчас чувствует? А ты бы что сделал?» Исследование измеряло именно частоту, и выделяется как раз чтение почти каждый день; никакая специальная программа для этого не нужна.

Под готовностью к школе обычно понимают набор навыков, которые помогают ребёнку освоиться в классе и учиться. В США речь о kindergarten — подготовительном классе при школе, куда идут в пять лет. И это гораздо шире, чем знание букв и цифр.

Социальные и эмоциональные навыки: ладить с другими детьми, соблюдать очередь, справляться с досадой, переживать уход родителя и просить взрослого о помощи.

Саморегуляция: недолго посидеть и послушать, выполнить простую инструкцию, подождать, прекратить занятие, когда просят.

Речь и общение: говорить предложениями, понимать истории, объяснять, что ему нужно.

Ранняя грамотность и счёт: любить книги, узнавать некоторые буквы, пересчитывать небольшие группы предметов, замечать формы и закономерности.

Самообслуживание: сходить в туалет, помыть руки, надеть куртку, открыть ланч-бокс.

Учителя подготовительных классов часто говорят, что в первые недели особенно важны социальные навыки и саморегуляция. Ребёнок, который может дождаться своей очереди и пережить маленькое разочарование, хорошо готов учить буквы; ребёнок, который знает все буквы, но с трудом справляется с жизнью класса, может испытывать трудности. Исследование ОЭСР измеряло и ранние учебные навыки, и распознавание эмоций — и чтение дома оказалось связано с обоими.

Единого теста нет, и дети развиваются неравномерно. Но несколько бытовых вопросов дают неплохую картину.

Может ли он расстаться с вами на несколько часов без долгих переживаний? Может ли играть рядом с другими детьми и вместе с ними, соблюдать очередь — пусть и с небольшой помощью? Выполняет ли простую инструкцию из двух шагов вроде «повесь куртку и садись на коврик»? Может ли посидеть, пока длится короткая сказка или занятие? Может ли сказать, что ему нужно в туалет, что он голоден или ушибся? Справляется ли с базовым самообслуживанием — туалет, мытьё рук, обувь, куртка — с небольшой помощью? Нравятся ли ему книги, есть ли интерес к буквам, цифрам или счёту?

Не обязательно отмечать каждый пункт. Большинство детей приходят в подготовительный класс, всё ещё осваивая несколько из этих навыков. Если заметные пробелы есть сразу во многих областях или вы сомневаетесь, поговорите с воспитателем: он каждый день видит вашего ребёнка среди сверстников.

В США часто спрашивают, не отложить ли подготовительный класс на год (это называют redshirting), особенно если ребёнок родился летом. Исследования здесь неоднозначны, и ответ зависит от конкретного ребёнка. Разговор с детским садом и школой обычно полезнее любого общего правила.

Вывод ОЭСР касается частоты: читать почти каждый день. Но, возможно, важно и то, как вы читаете, — и для простого подхода есть данные.

Его часто называют диалогическим чтением: совместное чтение, в котором ребёнок постепенно сам становится рассказчиком. Вместо того чтобы читать подряд, вы делаете паузы и приглашаете его в разговор.

Спросите, что происходит: «Как думаешь, что он делает?» Спросите, что будет дальше: «А что она сейчас сделает?» Спросите о чувствах: «Как думаешь, что чувствует медведь? Как ты это понял?» Свяжите с его жизнью: «Помнишь, ты тоже так себя чувствовал?» Развивайте его ответ: если он говорит «собака», вы — «Да, большая коричневая собака, и как быстро бежит».

Метаанализ исследований диалогического чтения 2008 года показал, что такое чтение помогает словарному запасу маленьких детей; эффект умеренный и у старших дошкольников меньше.

Вопросы о чувствах стоит выделить отдельно — с учётом результата ОЭСР по распознаванию эмоций. Книжки с картинками — хороший способ потренироваться читать лица и ситуации в момент, когда никто не расстроен.

Пусть это будет в удовольствие. Короткое чтение почти каждый день — и книги, которые выбирает ребёнок, и те, что выбираете вы, — скорее всего, даст больше, чем изредка долгие сессии.

Источник: OECD (2026), Building Strong Foundations for Life: Results from the 2025 Early Learning and Child Well-being Study, Figure 5.4 (IELS 2025 Database, Table B.5.16). Лицензия: CC BY 4.0. Это адаптация оригинальной работы ОЭСР. Мнения и аргументы, изложенные в адаптации, не следует считать официальной позицией ОЭСР или её стран-членов.

Значения взяты из данных StatLink ОЭСР к рисунку 5.4 (база IELS 2025, таблица B.5.16): среднее по IELS для участвующих стран и регионов, разница в баллах у детей, которым родители читают книгу пять и более дней в неделю (и от одного до четырёх дней), по сравнению с теми, кому читают реже раза в неделю, с поправкой на индекс социально-экономического статуса IELS. 95%-е диапазоны — наше приближение (оценка ± 1,96 × стандартная ошибка из того же файла); значимость ОЭСР отмечает на собственном графике. В отчёте предупреждается, что в некоторых юрисдикциях, включая Англию и Нидерланды, доля ответивших родителей была низкой. Всего участвовали десять юрисдикций; в международный отчёт вошли восемь (результаты Ханчжоу ещё анализировались и проверялись, а Швейцария участвовала только в пилотном этапе).

Скачать данные (CSV) По каждой стране и региону (CSV)

Какие навыки нужны для готовности к школе?

Они охватывают несколько областей: социальные и эмоциональные навыки — соблюдать очередь, переживать расставание; саморегуляцию — слушать и выполнять простые инструкции; речь; раннюю грамотность и счёт — любить книги, считать; самообслуживание — туалет, умение надеть куртку. Учителя часто считают социальные навыки и саморегуляцию самыми важными на старте.

Почему важно читать детям?

Совместное чтение развивает словарный запас, умение слушать и раннюю грамотность, а исследование ОЭСР 2025 года показывает, что оно связано и со способностью распознавать эмоции, и с некоторыми навыками мышления. Кроме того, это время вместе, и оно ценно само по себе. Похоже, регулярное чтение — в идеале почти каждый день — и разговор об истории важнее, чем количество книг.

Когда начинать учить ребёнка читать?

Систематическое обучение чтению в США обычно начинается в подготовительном или первом классе, в 5–6 лет, и мало что говорит о том, что более ранний старт даёт стойкое преимущество. До этого полезнее всего часто читать вслух, обсуждать истории, играть с рифмами и звуками и давать ребёнку замечать буквы в повседневной жизни. Детям, которые любят книги, обычно легче научиться читать.

Сколько книг в день читать ребёнку?

Волшебного числа нет. Исследование ОЭСР спрашивало, как часто родители читают, а не сколько книг, так что сравнить эти два показателя оно не может; выделялось чтение пять и более дней в неделю. Одной-двух книжек с картинками в день, с паузами и вопросами, большинству детей 4–6 лет вполне достаточно. Перечитывание любимых книг тоже считается: повторение помогает маленьким детям учиться.

Должен ли ребёнок уметь читать до школы?

Нет. Большинство детей учатся читать в подготовительном и первом классе, и большинство американских подготовительных классов не ждут, что дети придут уже читающими. Гораздо полезнее, если ребёнок любит книги, узнаёт некоторые буквы, может выслушать историю и поговорить о ней и справляется с социальной стороной жизни в классе. Данных о том, что раннее обучение чтению даёт стойкое преимущество, мало.

Не поздно ли начинать читать пятилетнему ребёнку?

Вовсе нет. Начать сейчас всё равно полезно: сравнение ОЭСР касается того, как часто пятилеткам читают, а не того, когда это началось. Выбирайте короткие весёлые книжки с картинками, читайте в одно и то же время — многим семьям подходит перед сном — и задавайте пару вопросов по сюжету. Дети, которые пришли к книгам позже, тоже выигрывают, когда чтение становится ежедневной привычкой.

Курс построен вокруг книжек с картинками, которые вы читаете вместе, и вопросов о том, что чувствуют герои.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Назвать чувство, чтобы его приручить: что подтверждают исследования

Доля детей, которые в большинство будних дней проводят у экранов 4+ часа, не считая учёбы, % (со слов родителей). Затенённая полоса — 95%-й доверительный интервал. Источник: Child and Adolescent Health Measurement Initiative, National Survey of Children's Health (NSCH) data query 2022–2024: time spent in front of a TV, computer, cellphone or other electronic device, not including schoolwork, on most weekdays. Data Resource Center for Child and Adolescent Health, supported by HRSA, Maternal and Child Health Bureau · Данные опроса: HRSA, Бюро здоровья матери и ребёнка; сбор — Бюро переписи населения США (открытые данные правительства США); результаты запроса предоставлены CAHMI, childhealthdata.org. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• В 2024 году, по словам родителей, 19,9% детей 6–11 лет в большинство будних дней проводили у экранов четыре часа и больше, не считая учёбы, — примерно каждый пятый, около 4,7 миллиона детей. В 2022 году доля была 18,3%, в 2023-м — 17,3%. 95%-е доверительные интервалы для 2023 года (16,1–18,5%) и 2024 года (18,7–21,3%) не пересекаются, а значит, рост вряд ли объясняется одной лишь случайностью выборки.
• У детей 0–5 лет доля составила 7,9% в 2022 году, 8,2% в 2023-м и 7,6% в 2024-м.
• На другом полюсе: в 2024 году 36,0% детей до 6 лет проводили у экранов меньше часа в день — против 32,1% в 2022-м. Среди детей 6–11 лет таких было 10,8% в 2024 году (9,4% в 2022-м).
• Более ранние оценки NSCH за 2018–2021 годы из архивных данных указывают, что доля детей 6–11 лет с четырьмя часами и больше была максимальной в 2020 году, первом году пандемии. Data Resource Center предупреждает, что эти архивные оценки несопоставимы с данными с 2022 года из-за изменений во взвешивании и импутации, поэтому на графике их нет.
• Вопрос не учитывает учёбу и касается большинства будних дней, а не выходных. Это оценка родителя, а не измеренная величина.

В 2024 году, по словам родителей, 7,6% детей 0–5 лет в большинство будних дней проводили у экранов четыре часа и больше; это описание того, как есть, а не безопасный предел. Много экранного времени гораздо чаще бывает у школьников, чем у дошкольников. Правила для экранов можно вводить рано и менять по мере того, как ребёнок растёт. Важнее всего, по нынешним рекомендациям педиатров, то, что экраны вытесняют: сон, игры на улице и разговоры с вами.

Заменяйте, а не просто отнимайте. Выключить экран, когда дальше нечем заняться, — часто один из самых трудных моментов в дне ребёнка. Подготовьте следующее занятие — перекус, игру, прогулку, помощь на кухне — до того, как экран погаснет.

Сделайте момент окончания понятным. «Две серии» или таймер, который ребёнок видит, понятнее, чем «полчаса». Договаривайтесь о пределе до того, как включили экран, а не тогда, когда хотите его выключить.

Пусть некоторые места и время будут без экранов. Полезнее всего — еда, машина в коротких поездках, спальни и час перед сном. Правило, привязанное к месту, легче соблюдать, чем правило, которое каждый раз приходится обсуждать.

Выбирайте то, что заканчивается. Мультфильм или приложение с естественной точкой остановки выключить гораздо проще, чем автовоспроизведение, бесконечные ленты или игры, задуманные так, чтобы ребёнок играл и играл. Отключить автовоспроизведение — простой первый шаг.

Смотрите вместе, когда можете. Разговор о том, что на экране, превращает пассивный просмотр во что-то похожее на совместное чтение — и вы видите, что на самом деле усваивает ребёнок.

Не делайте экран главным способом успокоить ребёнка. В моменте это работает, но ребёнок не тренируется успокаиваться сам, а экран становится ответом на любое трудное чувство.

Посмотрите и на свои привычки. Дети замечают, когда родители сидят в телефоне за едой и во время разговора. Если на ужин вы уносите свой телефон в другую комнату, семейное правило кажется справедливым.

Оставьте место для скуки. Дайте ребёнку время самому найти занятие, а если ему нужна помощь, чтобы начать, предложите что-нибудь простое. Скука — не проблема, которую надо решать гаджетом; часто именно с неё начинается игра.

Объясните причину один раз, в спокойный день, понятными словами. «Экраны интересные, но хитрые — от них трудно оторваться, даже взрослым. Поэтому у нас в семье есть правила, которые помогают вовремя остановиться». Когда виноват дизайн устройства, а не ребёнок, спорить становится не о чем.

По возможности придумывайте правила вместе. Пусть ребёнок поможет решить, какой мультфильм будет первым или в какой день смотрим кино. Пятилетки охотнее соблюдают правила, которые помогали придумывать, — и с удовольствием напоминают о них вам.

Нарисуйте правила. Простая схема в картинках — тарелка и перечёркнутый планшет, кровать и перечёркнутый телефон — в этом возрасте работает лучше слов, и её можно повесить на холодильник.

Каждый раз предупреждайте заранее. «Ещё две минуты, потом купаться». А если можете, досмотрите конец вместе с ним: когда вы рядом в финале, выключить экран гораздо проще, чем если вы зовёте из другой комнаты.

Будьте готовы к протестам и не пересматривайте правило в моменте. «Тебе грустно, что закончилось. И всё равно пора купаться». Спокойствие и последовательность делают ограничение фактом, а не предметом торга. Через несколько недель одного и того же режима многие дети протестуют меньше.

В начале 2026 года Американская академия педиатрии опубликовала в журнале Pediatrics обновлённые рекомендации. Они шире, чем совет 2016 года, где для детей 2–5 лет предлагалось около часа качественных программ в день. Новая позиция: экранное время нельзя оценивать одними часами.

Вместо этого семьям предлагают смотреть, что именно дети смотрят и во что играют, что экраны вытесняют — особенно сон, движение и время с людьми — и задуманы ли эти медиа так, чтобы ребёнок «залипал». Рекомендации советуют выделять время и места без экранов, например еду и отход ко сну, и не использовать гаджеты как главный способ успокоить ребёнка.

Для родителя это не столько новое правило, сколько другой вопрос: не «сколько минут?», а «что сегодня заменил экран и что ребёнок смотрел или во что играл, пока он был включён?»

Перепись Common Sense Media 2025 года по детям 0–8 лет, основанная на опросе американских родителей в августе 2024-го, показала среднее экранное время 1 час 3 минуты в день у детей до 2 лет, 2 часа 8 минут у детей 2–4 лет и 3 часа 28 минут у детей 5–8 лет. Короткие видео вроде TikTok, Reels и YouTube Shorts в среднем занимали 14 минут в день по всем возрастам и 22 минуты у детей 5–8 лет — против примерно минуты в 2020 году, а игры — 38 минут в день.

Опрос родителей Pew Research Center 2025 года показал, что 51% детей 2–4 лет смотрят YouTube каждый день (в 2020-м — 38%) и что 82% детей до 2 лет хоть раз смотрели телевизор.

Эти опросы измеряют не то же, что NSCH, — средние минуты, отдельные платформы, с учётом выходных, — поэтому цифры не совпадают в точности. Но направление общее: в младших классах экранного времени больше, чем в раннем возрасте, а коротких видео и игр в последних опросах стало больше.

Источник: Child and Adolescent Health Measurement Initiative, National Survey of Children's Health (NSCH) data query 2022–2024: time spent in front of a TV, computer, cellphone or other electronic device, not including schoolwork, on most weekdays. Data Resource Center for Child and Adolescent Health, supported by HRSA, Maternal and Child Health Bureau. Лицензия: Данные опроса: HRSA, Бюро здоровья матери и ребёнка; сбор — Бюро переписи населения США (открытые данные правительства США); результаты запроса предоставлены CAHMI, childhealthdata.org.

Вопрос опроса: «Сколько времени в большинство будних дней этот ребёнок обычно проводит перед телевизором, компьютером, мобильным телефоном или другим электронным устройством…» (перевод) — не считая учёбы. Варианты ответа: меньше 1 часа, 1 час, 2 часа, 3 часа, 4 часа и больше.

Проценты и 95%-е доверительные интервалы приведены так, как они опубликованы в запросе NSCH на сайте Data Resource Center за 2022 год и позже, без пересчёта. На графике только 2022–2024 годы: Data Resource Center отмечает, что его архивные оценки за 2016–2021 годы несопоставимы с данными с 2022 года из-за изменений во взвешивании и импутации в открытых файлах Бюро переписи. Архивные оценки за 2018–2021 годы с той же формулировкой вопроса для справки вынесены в отдельный CSV; в 2016–2017 годах в опросе было два отдельных вопроса (телевизор и видеоигры; компьютеры и телефоны). Оценки численности детей за 2024 год взяты из тех же таблиц. Другие опросы в тексте (Common Sense Media 2025, Pew Research Center 2025) приводятся по опубликованным данным и в файлы не включены.

Скачать данные (CSV) Доля меньше 1 часа в день (CSV) Архивные оценки 2018–2021, несопоставимы (CSV)

Сколько времени ребёнку можно проводить у экрана?

Единой безопасной цифры нет. Прежние рекомендации педиатров для детей 2–5 лет предлагали около часа качественных программ в день, а позиция Американской академии педиатрии 2026 года сосредоточена уже не на часах, а на том, что экраны вытесняют, что смотрят дети и не задумано ли это так, чтобы удерживать внимание. Полезная проверка: не страдают ли сон, игры, еда и время вместе?

Как управлять экранным временем ребёнка?

Сделайте момент окончания понятным: до начала договоритесь об одной-двух сериях или поставьте таймер, который видит ребёнок, и заранее подготовьте следующее занятие. Еда, спальни и час перед сном — без экранов. Выбирайте мультфильмы и приложения, которые заканчиваются, отключите автовоспроизведение и по возможности смотрите вместе. Постоянный режим работает лучше ежедневных переговоров.

Вредно ли детям экранное время?

Само по себе — нет, но большое количество связано с проблемами. Исследования находят небольшую связь между большим экранным временем и большими трудностями с поведением и вниманием у маленьких детей, а ещё экраны часто вытесняют сон и подвижные игры. Важно всё — качество, обстановка и количество: мультфильм, который смотрят вместе, — не то же, что часы автовоспроизведения в одиночку.

Нужно ли родителям ограничивать экранное время детей?

Да, особенно у маленьких детей, но ограничения лучше работают как режим, а не как сражение: еда и сон без экранов, понятный конец каждого сеанса, гаджеты не в спальне. Нынешний совет Американской академии педиатрии — думать о том, что экраны вытесняют и какой контент видят дети, а не только считать минуты.

Сколько часов у экрана — норма для ребёнка?

Исследования не установили единого «здорового» числа. Советы педиатров сосредоточены на том, не вытесняет ли экранное время сон, игру и общение. По данным NSCH, около 92% детей до 6 лет проводят у экранов меньше четырёх часов в большинство будних дней, а больше трети (36,0% в 2024 году) — меньше часа. Стремитесь к тому, чтобы экраны помещались вокруг главного, а не заменяли его.

Детское приложение курса работает три минуты и само закрывается; настоящая практика идёт с вами, вдали от экрана.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Экранное время и развитие ребёнка: слабая связь и новые советы
• Сколько должен спать ребёнок 5 лет? 10–13 часов — а примерно каждый третий ребёнок до 6 лет в США спит меньше

Доля детей 3–5 лет в США, о которых родители говорят, что те делают это всегда или чаще всего, NSCH 2025, взвешенные оценки. Источник: U.S. Census Bureau and HRSA Maternal and Child Health Bureau, 2025 National Survey of Children's Health, topical public-use file; analysis by Raising Stoics · Общественное достояние (работа правительства США). Оценки — наши собственные расчёты; HRSA и Бюро переписи за них не отвечают. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Некоторые навыки саморегуляции стабильно растут между 3 и 5 годами. Делится игрушками или играми «всегда или чаще всего» — 61% в 3 года, 69% в 4 и 79% в 5. Продолжает работать над заданием, когда трудно, — 33%, 41% и 48%. Может несколько минут сосредоточиться на задании — 71%, 81% и 89%.
• Частые трудности в любом возрасте встречаются нечасто. Лишь около 6% детей выходят из себя всегда или чаще всего, и 7–8% так же часто с трудом успокаиваются; заметной разницы между 3 и 5 годами нет.
• С трудом дожидаются своей очереди «всегда или чаще всего» в 5 лет реже (8%), чем в 3 и 4 года (по 13%).
• Не всё растёт по прямой. Трудности с переключением с одного занятия на другое отмечают у 14–19% детей, и в данных за этот один год стабильного снижения между 3 и 5 годами нет.

Если ваш четырёхлетний ребёнок неохотно делится или быстро бросает трудное — в этом возрасте это очень распространено: в 4 года примерно треть детей обычно не делится, а больше половины обычно не продолжают, когда что-то трудно. Эти навыки растут с возрастом и практикой. Реже встречается ребёнок, который почти всё время выходит из себя или не может успокоиться; если это про вашего ребёнка, стоит поговорить с педиатром — не потому, что что-то обязательно не так, а потому, что ранняя поддержка помогает.

Эмоциональная саморегуляция — это умение заметить чувство и управлять тем, что вы с ним делаете: успокоиться после того, как расстроились, подождать, когда хочется прямо сейчас, не бросить дело, когда оно раздражает, прийти в себя после разочарования.

У маленьких детей навыки эмоциональной саморегуляции тесно связаны с самоконтролем и управляющими функциями и быстро развиваются примерно между 3 и 7 годами. И они сильно зависят от взрослых. Сначала маленькие дети регулируют себя с помощью — когда рядом спокойный взрослый — и лишь постепенно сами.

Поскольку эти навыки растут так быстро, даже один год имеет большое значение. Поведение, обычное в 3 года, в 5 может встречаться реже. Именно это и помогают увидеть данные.

Национальное обследование здоровья детей — крупный федеральный опрос американских домохозяйств, который Бюро переписи населения проводит для Управления ресурсов и услуг здравоохранения (HRSA). Родителей детей до 6 лет спрашивают, как часто их ребёнок делает ряд повседневных вещей — от того, хорошо ли играет с другими, до того, выходит ли из себя.

Эти вопросы входят в более широкий показатель, по которому опрос описывает, «здоров ли и готов ли к обучению» маленький ребёнок. В опубликованных отчётах обычно приводят сводные баллы для детей 3–5 лет. Мы вернулись к открытому файлу и посчитали каждый вопрос отдельно для 3, 4 и 5 лет, чтобы родители видели, как выглядит каждый навык в каждом возрасте.

Ответы — это слова родителей, а не наблюдения, и в каждой возрастной группе около 2 100–2 200 детей. Этого хватает для довольно точных оценок, но небольшая разница между возрастами всё ещё может быть шумом, поэтому у каждого числа в таблице есть 95%-й доверительный интервал.

Три навыка в этих оценках за один год отмечают тем чаще, чем старше ребёнок. Делится игрушками или играми всегда или чаще всего — от 61% в 3 года до 79% в 5. Может несколько минут сосредоточиться на задании — от 71% до 89%. Продолжает работать над заданием, даже когда трудно, — от 33% до 48%.

Последний выделяется. Даже в 5 лет лишь примерно о половине детей (48%) говорят, что они обычно не бросают трудное. Упорство — один из навыков, которые в подготовительном классе ещё вовсю формируются.

С трудом дожидаются своей очереди в 5 лет тоже реже (8%), чем в 3 и 4 года (13%).

Родители дошкольников часто беспокоятся из-за истерик (см. нашу статью про истерики). В этих данных выходят из себя всегда или чаще всего около 6% детей — что в 3, что в 4, что в 5 лет. С трудом успокаиваются так же часто 7–8%.

Эти числа описывают частые трудности, а не случайные. Гораздо больше детей иногда выходят из себя — это нормальная часть жизни в 3, 4 или 5 лет. В полной таблице, которую можно скачать, есть все пять вариантов ответа: в 5 лет около 72% родителей отвечают «иногда» и 12% — «никогда».

Трудности с переключением с одного занятия на другое — например, бросить игру и собираться на выход — встречаются чуть чаще, у 14–19% детей, и в данных за один год стабильно не снижаются в этом возрасте.

Опрос не измеряет практику, но умение делиться, сосредоточенность и упорство — это ещё и навыки, над которыми многие семьи работают в повседневной игре. Короткие игры по очереди учат ждать. Пазлы, которые чуть-чуть сложнее, чем по силам, когда взрослый рядом, учат упорству. Занятия с понятным концом — например, дорисовать рисунок — учат сосредоточенности.

Чтобы успокоиться, самое полезное обычно — спокойствие самого взрослого: тихий голос, присесть до уровня ребёнка, назвать чувство и вместе медленно подышать. Конкретные приёмы для детей 4–7 лет собраны в статье о том, как успокоить ребёнка.

С переходами помогают предупреждения: «Ещё две минуты, и обуваемся». Визуальный таймер или простая схема распорядка делают следующий шаг предсказуемым.

И держите ожидания в соответствии с данными. В 4 года ребёнок, который неохотно делится или бросает трудный пазл, — в очень большой компании.

Источник: U.S. Census Bureau and HRSA Maternal and Child Health Bureau, 2025 National Survey of Children's Health, topical public-use file; analysis by Raising Stoics. Лицензия: Общественное достояние (работа правительства США). Оценки — наши собственные расчёты; HRSA и Бюро переписи за них не отвечают.

Вопрос опроса: «Как часто этот ребёнок…?» (перевод) — вопрос родителям детей 0–5 лет (тематическая анкета T1), варианты ответа: всегда, чаще всего, примерно в половине случаев, иногда, никогда. Мы показываем «всегда» + «чаще всего».

Мы использовали тематический открытый файл NSCH 2025 года (версия для Stata) Бюро переписи населения США и оставили детей 3, 4 и 5 лет (SC_AGE_YEARS). Для каждого вопроса посчитали взвешенную долю ответов «всегда» или «чаще всего» с детским весом FWC среди детей с действительным ответом. 95%-е доверительные интервалы рассчитаны методом линеаризации Тейлора со стратами по штату и страте выборки и домохозяйством как единицей отбора. Невзвешенные размеры выборки — 2 060–2 230 детей на возраст и вопрос. Для TEMPER и CALMDOWN мы использовали перекодированные переменные TEMPER_R и CALMDOWN_R из файла. У оценок за один год широкие интервалы; разница в несколько пунктов между возрастами может ничего не значить.

Скачать данные (CSV) Все 10 вопросов по возрастам (CSV)

Что такое эмоциональная саморегуляция?

Эмоциональная саморегуляция — это умение заметить чувство и управлять своей реакцией на него: успокоиться, подождать, не бросить то, что раздражает, прийти в себя после разочарования. У маленьких детей она быстро развивается между 3 и 7 годами и во многом зависит от спокойной поддержки взрослых.

Какие навыки саморегуляции должны быть у ребёнка 5 лет?

По данным опроса США 2025 года, большинство пятилеток обычно хорошо играют с другими (92%), делятся игрушками (79%) и могут несколько минут сосредоточиться на задании (89%). Примерно половина обычно продолжает работать, когда трудно (48%), так что упорство ещё развивается. Частые вспышки гнева нечасты — около 6%.

Нормально ли, что ребёнок в 4 года выходит из себя?

Иногда выходить из себя — нормальная часть жизни в 4 года. Всегда или чаще всего — реже: по данным Национального обследования здоровья детей 2025 года (США), так родители говорят примерно о 6% четырёхлеток. Если это случается почти всё время, поговорите с педиатром.

Как научить ребёнка управлять эмоциями?

Сохраняйте спокойствие сами, называйте чувство и помогайте ребёнку успокоиться вместе с вами, прежде чем ждать, что он справится сам. Тренируйте навыки — дыхание, ожидание, новую попытку — в спокойные дни, через игры. Держите распорядок предсказуемым и предупреждайте о переходах заранее.

Почему важна эмоциональная саморегуляция?

Эмоциональная саморегуляция связана с тем, насколько успешно дети учатся, ладят со сверстниками и справляются с досадой. Умение ждать, сосредоточиться и не бросать трудное облегчает учёбу в классе, а умение успокоиться после огорчения помогает в играх и дружбе.

Курс тренирует именно эти повседневные навыки в 5–6 лет: «Кнопка „Пауза“» — чтобы успокоиться, «Самообладание» — чтобы подождать, «Пока не получилось» — чтобы не бросать трудное.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок истерит: что делать в момент и что после

Дети 3–4 лет, чьё развитие в каждой области соответствует возрасту: медиана по 60 странам, а также самая низкая и самая высокая страна. Источник: UNICEF Data, Early Childhood Development (ECD) dataflow — Early Childhood Development Index, children ages 36–59 months · CC BY 3.0 IGO, ЮНИСЕФ. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• В медианной стране социально-эмоциональное развитие соответствует возрасту у 76,5% детей 3–4 лет, тогда как физическое — у 97,5%, а обучение (следование указаниям, самостоятельность) — у 93%. Области оцениваются по-разному (см. раздел «О чём на самом деле спрашивает индекс ЮНИСЕФ»), так что разрыв отчасти объясняется порогами.
• Страны сильно различаются: в социально-эмоциональной области доля детей, чьё развитие соответствует возрасту, — от 42% до 97%.
• Ниже всего ранняя грамотность и счёт (27,5%). Требования там высокие для этого возраста — назвать не меньше 10 букв, прочитать четыре простых слова, узнавать числа от 1 до 10, — так что низкая доля скорее отражает то, сталкивался ли ребёнок с буквами и цифрами, и сам порог, а не проблему.

Социально-эмоциональные вопросы касаются повседневных вещей: ладит ли ребёнок с другими детьми, не дерётся ли и не кусается, не слишком ли легко отвлекается. Это повседневные навыки, которые можно тренировать дома — в играх с правилами, через очерёдность и паузу перед реакцией.

Социально-эмоциональное развитие — это то, как дети учатся понимать свои чувства и справляться с ними, ладить с другими людьми и строить отношения. Сюда входит умение распознавать эмоции у себя и других, справляться с досадой и разочарованием, соблюдать очередь, заводить друзей, сочувствовать и следовать правилам группы.

В ранние годы оно меняется быстро. Малыши в основном успокаиваются с помощью взрослых и делятся обычно только с подсказкой. К 4–6 годам многие дети могут назвать несколько чувств, какое-то время играть вместе, соблюдать очередь с небольшой помощью и начинают утешать расстроенного друга. Во многом это растёт через игру и повседневное общение с заботливыми взрослыми.

Это важно, потому что на этом строится очень многое. Дети с более развитыми социально-эмоциональными навыками обычно лучше справляются со школой, легче заводят друзей и реже испытывают трудности с поведением. Поэтому международные показатели вроде индекса ЮНИСЕФ включают эту область наряду с физическим развитием и ранним обучением.

Индекс раннего детского развития нарочно сделан коротким, чтобы его можно было включать в большие опросы домохозяйств во многих странах. Матери или другие взрослые, которые в основном ухаживают за ребёнком, отвечают «да» или «нет» на вопросы о ребёнке в возрасте 36–59 месяцев.

Социально-эмоциональная часть спрашивает о трёх повседневных вещах: хорошо ли ребёнок ладит с другими детьми, пинает ли, кусает или бьёт других детей или взрослых и легко ли отвлекается. Развитие в этой области считается соответствующим возрасту, если выполнены хотя бы два условия из трёх.

Другие области — ранняя грамотность и счёт (назвать не меньше 10 букв, прочитать хотя бы четыре простых слова и узнавать числа от 1 до 10; соответствует возрасту, если выполнены хотя бы два из трёх), физическое развитие (взять мелкий предмет двумя пальцами и не болеть настолько, чтобы не играть) и обучение (выполнять простые указания и делать задание самостоятельно). В этих двух областях развитие считается соответствующим возрасту, если выполняется любой из пунктов.

Эта простота — одновременно сила и ограничение. Она позволяет сравнивать десятки стран, но не может дать полной картины развития ребёнка, а ответы взрослых, которые ухаживают за ребёнком, могут зависеть от культурных представлений о поведении. С тех пор ЮНИСЕФ ввёл новый, более широкий показатель — ECDI2030 (20 вопросов, дети 24–59 месяцев), который уже используется в новых опросах.

Все навыки из индекса ЮНИСЕФ — ладить с другими, не драться, удерживать внимание — растут с повседневной практикой. В 3–6 лет помогают несколько привычек.

Часто называйте чувства, свои и ребёнка, короткими фразами. Дети усваивают слова для эмоций так же, как названия цветов: слыша их в настоящих ситуациях.

Играйте в игры с правилами и очерёдностью. Настольные игры, простые карточные игры, прятки и «Море волнуется» учат ждать, соблюдать очередь и переживать проигрыш.

Давайте ребёнку время с другими детьми и будьте скорее тренером, чем судьёй. Когда вспыхивает ссора, помогите найти слова: «Скажи ему: „Я сейчас играю. Ты возьмёшь потом“».

Ставьте ясные и спокойные границы, когда кто-то делает больно. Твёрдое «Я не дам тебе драться» и затем помощь с чувством, которое за этим стоит, учат большему, чем долгая нотация.

Помогайте тренировать внимание. Короткие занятия без включённого экрана на фоне и время, когда можно поиграть с одной вещью без перерывов, помогают детям учиться сосредотачиваться.

И не забывайте об основах. Сон, еда и предсказуемый распорядок облегчают применение любого социально-эмоционального навыка.

Разброс на графике — от примерно 42% до 97% детей, чьё социально-эмоциональное развитие соответствует возрасту, — велик, и сам индекс не может сказать почему. Но ЮНИСЕФ и другие исследователи указывали на факторы, которые в целом сопутствуют лучшему раннему развитию.

Бедность и здоровье. Дети из семей в тяжелом экономическом положении или те, кто часто болеет или недоедает, обычно показывают более низкие результаты во всех областях. Стресс в семье влияет на то, сколько времени и сил у взрослых остаётся на игру и разговоры.

Стимуляция дома. Опросы ЮНИСЕФ также спрашивают, читают ли взрослые маленьким детям, рассказывают ли истории, поют, играют и называют ли предметы. Во многих странах эти занятия связаны с лучшим развитием, что согласуется с выводом ОЭСР о чтении в нашем разделе «Исследования».

Доступ к дошкольному образованию. Посещение хорошего детского сада или программы раннего обучения связано с лучшими результатами, особенно у детей из более бедных семей.

Измерение и культура. Опекуны в разных странах могут по-разному оценивать такое поведение, как рассеянность или драки, и важен перевод вопросов. Это одна из причин, по которым ЮНИСЕФ разработал новый показатель ECDI2030.

Ничто из этого не предопределено, и индекс не отслеживает отдельных детей во времени. Но картина согласуется с обнадёживающей мыслью: повседневные занятия взрослых с маленькими детьми сопутствуют лучшему социальному и эмоциональному развитию.

Источник: UNICEF Data, Early Childhood Development (ECD) dataflow — Early Childhood Development Index, children ages 36–59 months. Лицензия: CC BY 3.0 IGO, ЮНИСЕФ.

Медиана и разброс по 60 странам, для которых в базе ЮНИСЕФ есть данные Индекса раннего детского развития по областям: дети 36–59 месяцев, общенациональные значения. Опросы проводились с 2010 по 2021 год — в основном MICS ЮНИСЕФ и DHS, плюс четыре национальных опроса (Эквадор ENSANUT 2018, Чили ELPI 2017, Сальвадор NHS 2021, Маршалловы Острова ICHNS 2017), — в основном в странах с низким и средним уровнем дохода; США и Великобритании среди них нет. Индекс — прежний ECDI, а не ECDI2030.

Скачать данные (CSV) Данные по странам (CSV)

Что такое социально-эмоциональное развитие в раннем детстве?

Это то, как маленькие дети, примерно от рождения до восьми лет, учатся понимать свои чувства, справляться с ними и общаться с другими людьми: распознавать эмоции, успокаиваться сначала с помощью, а потом самостоятельно, делиться и соблюдать очередь, заводить друзей и сочувствовать. Быстрее всего оно идёт в дошкольные годы — в основном через игру и тёплые, отзывчивые отношения со взрослыми.

Почему социально-эмоциональное развитие важно?

Потому что на нём держатся учёба, отношения и благополучие. Дети, которые умеют справляться со своими чувствами и ладить с другими, обычно легче привыкают к школе, заводят друзей и реже имеют проблемы с поведением. Эти навыки облегчают и учёбу: ребёнку, который умеет ждать, слушать и справляться с досадой, проще выучить буквы и цифры.

Какие примеры социально-эмоциональных навыков у дошкольников?

Называть чувства — радость, грусть, злость, страх; успокаиваться после расстройства с небольшой помощью; соблюдать очередь и делиться в простых играх; играть вместе с другим ребёнком; беспокоиться, когда другу больно; следовать простым правилам группы; говорить, что нужно, вместо того чтобы хватать или драться. Большинство дошкольников ещё учатся всему этому.

Почему в данных ЮНИСЕФ нет детей из США?

Индекс раннего детского развития берётся из опросов домохозяйств — в основном MICS ЮНИСЕФ и DHS, — которые проводятся в основном в странах с низким и средним уровнем дохода. Страны с высоким доходом, такие как США и Великобритания, используют собственные опросы и показатели. Для данных о социально-эмоциональном развитии маленьких детей в США ближайший аналог — Национальное обследование здоровья детей США (NSCH).

В каком возрасте происходит социально-эмоциональное развитие?

Оно начинается с рождения и продолжается до подросткового возраста, но ранние годы — примерно от рождения до шести — время особенно быстрых перемен. Младенцы учатся доверять тем, кто о них заботится, малыши начинают делиться и называть чувства, а дошкольники учатся соблюдать очередь, играть вместе и успокаиваться с меньшей помощью. Развитие продолжается и в школьные годы.

Как понять, что социально-эмоциональное развитие ребёнка идёт по возрасту?

Смотрите на повседневное поведение в течение месяцев: может ли ребёнок какое-то время играть с другими детьми, называть некоторые чувства, приходить в себя после расстройства с помощью и проявлять интерес к чувствам других? Большинство детей развиваются неравномерно, и плохие дни — это нормально. Если вы замечаете мало интереса к другим детям, очень частую агрессию или потерю уже освоенных навыков, поговорите с педиатром или воспитателем.

«Справедливость» и «Заступиться» (занятия 15 и 16) тренируют умение ладить, соблюдать очередь и помогать — те самые повседневные социально-эмоциональные навыки, о которых спрашивает этот индекс.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Эмоциональный интеллект ребёнка: с чего начинать в 5–6 лет

Доля детей, которые спят рекомендованное для своего возраста время, % (со слов родителей). Затенённая полоса — 95%-й доверительный интервал. Источник: Child and Adolescent Health Measurement Initiative, National Survey of Children's Health (NSCH) data query 2022–2024, indicator 6.25: adequate amount of sleep, age 4 months–17 years. Data Resource Center for Child and Adolescent Health, supported by HRSA, Maternal and Child Health Bureau · Данные опроса: HRSA, Бюро здоровья матери и ребёнка; сбор — Бюро переписи населения США (открытые данные правительства США); результаты запроса предоставлены CAHMI, childhealthdata.org. График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Сколько сна нужно детям (рекомендации Американской академии медицины сна, одобренные Американской академией педиатрии), в сутки: 4–12 месяцев — 12–16 часов, 1–2 года — 11–14, 3–5 лет — 10–13 (с дневным сном), 6–12 лет — 9–12, подростки — 8–10.
• В 2024 году 66% детей в США в возрасте от 4 месяцев до 5 лет, по словам родителей, спали рекомендованное для своего возраста время; примерно треть — около 7 миллионов малышей — спали меньше.
• У детей 6–11 лет эта доля чуть ниже: 63,3% в 2024 году, и каждый год с 2022 по 2024 она была ниже, чем у младшей группы. Двум группам задают немного разные вопросы (большинство будних ночей против обычного дня с дневным сном), так что сравнение приблизительное.
• С 2022 по 2024 год оценки почти не менялись: 65,5–66,0% у детей до 6 лет и 62,6–63,3% у детей 6–11 лет; неопределённость показывают 95%-е доверительные интервалы.

Уставший пятилетний ребёнок может совсем не выглядеть сонным. Вместо этого он бывает перевозбуждён, плаксив или раздражителен — и это легко принять за проблемы с поведением. Анализ CDC по данным того же опроса за 2016–2018 годы (дети от 4 месяцев до 17 лет) показал, что недосып реже встречается у детей с постоянным временем отхода ко сну (27,5%), чем у детей без него (38,6%), — это связь, а не доказательство того, что разницу дал именно режим. Начать можно с практичного: укладывать в одно и то же время почти каждый вечер, сделать короткий ритуал перед сном без экранов и отсчитать 10–13 часов назад от времени подъёма.

Рекомендации Американской академии медицины сна, одобренные Американской академией педиатрии, задают для каждого возраста диапазон в сутки:

Младенцы 4–12 месяцев: 12–16 часов с дневным сном. Малыши 1–2 лет: 11–14 часов с дневным сном. Дошкольники 3–5 лет: 10–13 часов с дневным сном. Школьники 6–12 лет: 9–12 часов. Подростки 13–18 лет: 8–10 часов.

Диапазоны широкие намеренно. Дети действительно разные, и пятилетний ребёнок, который спит десять с половиной часов и просыпается в хорошем настроении, вполне может получать ровно столько, сколько ему нужно. Полезнее всего эти диапазоны для того, чтобы заметить, если ребёнок регулярно спит заметно больше или меньше.

Обычному пятилетнему ребёнку, которому вставать в семь, при 10–13 часах сна нужно засыпать примерно между 18:00 и 21:00, если он уже не спит днём; многие семьи ориентируются на середину этого диапазона. Самый простой способ выбрать время отхода ко сну — отсчитать назад от времени подъёма.

Уставшие маленькие дети часто не выглядят сонными. Они выглядят перевозбуждёнными.

Возможные признаки: истерик больше обычного, особенно ближе к вечеру; ребёнок «скачет» и дурачится перед сном; ему трудно сосредоточиться или выполнять инструкции; засыпает в машине даже в коротких поездках; утром его очень трудно разбудить; будить приходится каждый день, сам он не просыпается; в выходные спит гораздо дольше.

Поскольку усталость проявляется в поведении, её легко принять за упрямство или проблемы с поведением. Если самые трудные моменты у ребёнка приходятся на конец дня, сон — одно из первого, на что стоит посмотреть.

О некоторых признаках стоит сказать педиатру: громкий храп почти каждую ночь, паузы в дыхании во сне, очень беспокойный сон или постоянная усталость, хотя ребёнок проводит в кровати достаточно времени. Это могут быть признаки нарушения сна, например апноэ, которое часто поддаётся лечению.

Один из хорошо обоснованных подходов для маленьких детей — постоянный спокойный ритуал перед сном примерно в одно и то же время каждый вечер.

Пусть он будет коротким и предсказуемым — минут 20–30, всегда в одном порядке, например: ванна, пижама, чистка зубов, две книжки, песенка или короткий разговор, свет выключен. Картинка-схема на стене поможет ребёнку самому следить за шагами.

Приглушите свет и выключите экраны хотя бы за час до сна. И яркий свет, и возбуждающий контент могут отодвигать засыпание.

Пусть спальня будет местом для сна: прохладно, темно, тихо и без гаджетов.

Старайтесь, чтобы ребёнок вставал в одно и то же время каждый день, включая выходные, плюс-минус полчаса. Постоянное время подъёма помогает внутренним часам не сбиваться.

Днём — дневной свет и движение. Дети, которые бывают на улице и много бегают, обычно легче засыпают.

И пусть конец вечера будет тёплым и неспешным. Ребёнок, которого торопят или который тревожится перед сном, может сопротивляться укладыванию. Несколько минут спокойного внимания помогут остальному ритуалу пройти глаже.

Многие дети перестают спать днём между 3 и 5 годами, и к пяти годам большинство уже не спит днём регулярно. Некоторым всё ещё иногда полезно поспать или спокойно полежать, особенно после насыщенного утра или плохой ночи.

Признаки, что ребёнок перерос дневной сон: в дни с дневным сном он долго не может уснуть вечером или дневной сон сильно сдвигает укладывание. Признаки, что сон ещё нужен: без него к вечеру ребёнок очень устаёт и становится эмоциональным.

Хороший компромисс для многих пятилеток — «тихий час» вместо сна: примерно полчаса на кровати или диване с книжками или тихими игрушками. Кому нужно поспать, тот задремлет; остальные всё равно отдохнут.

Если ребёнок перестал спать днём, на несколько недель может помочь более раннее укладывание — так ему будет проще перестроиться.

Источник: Child and Adolescent Health Measurement Initiative, National Survey of Children's Health (NSCH) data query 2022–2024, indicator 6.25: adequate amount of sleep, age 4 months–17 years. Data Resource Center for Child and Adolescent Health, supported by HRSA, Maternal and Child Health Bureau. Лицензия: Данные опроса: HRSA, Бюро здоровья матери и ребёнка; сбор — Бюро переписи населения США (открытые данные правительства США); результаты запроса предоставлены CAHMI, childhealthdata.org.

Вопрос опроса: Родители сообщают, сколько часов ребёнок спал за последнюю неделю: для детей 0–5 лет — в обычный день с учётом дневного сна, для 6–17 лет — в большинство будних ночей. Ответы сравниваются с возрастными рекомендациями Американской академии медицины сна.

Проценты и 95%-е доверительные интервалы приведены так, как они опубликованы в запросе NSCH на сайте Data Resource Center (показатель 6.25), без пересчёта. На графике только 2022–2024 годы: Data Resource Center отмечает, что его архивные оценки за 2016–2021 годы несопоставимы с данными с 2022 года из-за изменений во взвешивании и импутации; архивные оценки за 2018–2021 годы для справки вынесены в отдельный CSV. (В 2016–2017 годах отличался и сам вопрос: для всех возрастов спрашивали про обычную будничную ночь, а дневной сон младших детей не учитывался.) Опрос делит детей на группы 4 месяца – 5 лет, 6–11 и 12–17 лет; отдельной цифры для 3–5 лет нет. Рекомендации по сну: Paruthi et al. (2016), Journal of Clinical Sleep Medicine, doi:10.5664/jcsm.5866. Данные о постоянном времени отхода ко сну: Wheaton & Claussen (2021), CDC MMWR 70:1315–1321, NSCH 2016–2018.

Скачать данные (CSV) Архивные оценки 2018–2021, несопоставимы (CSV)

Сколько должен спать ребёнок?

Зависит от возраста. В сутки рекомендуется 11–14 часов малышам (1–2 года) и 10–13 часов дошкольникам (3–5 лет) — в обоих случаях с дневным сном; 9–12 часов детям 6–12 лет и 8–10 часов подросткам. Это диапазоны Американской академии медицины сна, одобренные Американской академией педиатрии.

Во сколько ложиться спать ребёнку 5 лет?

Считайте назад от времени подъёма. Пятилетнему ребёнку нужно около 10–13 часов сна, так что если он встаёт в 7 утра и не спит днём, засыпать ему нужно примерно между 18:00 и 21:00. Начинайте ритуал перед сном за 20–30 минут до этого. Важна и регулярность: по данным опросов, постоянное время отхода ко сну связано с более долгим сном.

Как наладить сон ребёнка?

Короткий постоянный ритуал перед сном, одно и то же время подъёма каждый день, прохладная тёмная спальня без экранов. Выключайте гаджеты хотя бы за час до сна, днём — свет и движение, не кормите поздно и плотно. Если ребёнок громко храпит, у него бывают паузы в дыхании во сне или он устаёт, хотя спит достаточно, поговорите с педиатром.

Хватит ли пятилетнему ребёнку 9 часов сна?

Девять часов в сутки — ниже рекомендованного для этого возраста диапазона в 10–13 часов с учётом дневного сна. Если речь о девяти часах ночью, прибавьте дневной сон, чтобы посчитать итог. Если ребёнок регулярно спит меньше нормы или часто бывает уставшим и раздражительным к вечеру, попробуйте укладывать раньше, а если это продолжается — обратитесь к педиатру.

Почему пятилетний ребёнок просыпается ночью?

Частые причины — плохие сны, страх темноты или одиночества, нужно в туалет, жарко или холодно, изменился режим. Некоторые дети привыкли засыпать, когда родитель рядом, и, проснувшись, ищут его. Ночные пробуждения пусть будут спокойными, короткими и скучными, а ещё стоит присмотреться к ритуалу перед сном. О частых пробуждениях с храпом или паузами в дыхании стоит сказать педиатру.

В приложении курса есть короткая вечерняя отметка: ребёнок выбирает, каким был день, и приложение само закрывается. Используйте его пораньше вечером, до спокойного времени без экранов.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок истерит: что делать в момент и что после
• Экранное время и развитие ребёнка: слабая связь и новые советы

Интерес к запросам в США, среднее за год значение индекса Google Trends (100 — месяц с наибольшим относительным интересом среди четырёх запросов). Источник: Google Trends, search interest in "separation anxiety toddler," "separation anxiety in children," "separation anxiety school" and "separation anxiety dog," United States, monthly (retrieved September 25, 2026) · Источник данных: Google Trends (https://www.google.com/trends). График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Суммарный индекс Google Trends по трём запросам о детях вырос с 2016 по 2025 год примерно на 81% — с 14,2 до 25,7. Запросы «separation anxiety in children» и «separation anxiety school» выросли примерно вдвое, «separation anxiety toddler» — более чем в полтора раза.
• Единственное снижение год к году пришлось на 2020-й (13,6 против 18,3 в 2019-м). Интерес к «separation anxiety dog» в тот год вырос, достиг пика в 2021-м и с тех пор снижается каждый год.
• Интерес к «separation anxiety school» растёт с началом учебного года: с 2016 по 2025 год самым высоким месяцем каждый год были август или сентябрь. В 2021–2025 годах в августе и сентябре индекс в среднем был 7,9 — почти вдвое выше, чем в остальные месяцы (4,2).
• В 2025 году индекс «separation anxiety dog» (63,7) был примерно в 2,5 раза больше суммы трёх индексов о детях; в 2016 году — примерно в 3,4 раза.

Слёзы при расставании у сада или школы — обычное дело у детей 4–6 лет, особенно в первые недели нового учебного года. Что обычно помогает: короткий ритуал прощания, одинаковый каждый день; точное объяснение, когда вы вернётесь («после полдника», а не «потом»); и тренировка небольших расставаний в спокойные дни. Если ускользнуть незаметно, следующее прощание обычно даётся тяжелее. Если тревога неделями мешает ребёнку ходить в сад или спать, поговорите с педиатром.

Тревога разлуки — это сильное огорчение, когда ребёнок разлучён или ожидает разлуки с людьми, к которым привязан, — обычно с родителями. У младенцев и малышей это нормальный, ожидаемый этап: обычно он появляется во второй половине первого года, достигает пика где-то в раннем возрасте и затем постепенно ослабевает.

В 4–6 лет большинство детей справляются с обычными расставаниями, но тревога часто возвращается в моменты перемен: начало детского сада или школы, рождение брата или сестры, переезд, болезнь, долгий отпуск или каникулы. Слёзы при расставании в сентябре — очень частая история, и у многих детей огорчение ослабевает, когда новый распорядок становится привычным.

Чем она не является: признаком того, что ребёнок избалован или что с привязанностью что-то не так. Протест против разлуки обычен и у надёжно привязанных детей; многие просто ещё не уверены, что расставание закончится хорошо.

График показывает, что в США интерес к этим запросам вырос; по одним поисковым данным нельзя сказать, кто их ищет и почему.

Почти всё, что помогает, сводится к тому, чтобы сделать прощание предсказуемым и коротким.

Подготовьтесь заранее. Расскажите о дне по порядку: «Сначала повесим куртку, потом ты поиграешь, потом полдник, а после обеда я тебя заберу». Если можно, до первого дня загляните в группу или пройдите мимо здания.

Придумайте ритуал прощания. Одни и те же слова, одно и то же объятие, одно и то же помахивание в окно каждый день. Некоторые семьи используют маленький талисман — нарисованный на ладошке поцелуй, записку в кармане, фотографию, — что-то, за что ребёнок может держаться.

Прощайтесь коротко. Долгие прощания, возвращения за «ещё одним объятием» и топтание у двери обычно только усложняют дело. Проведите ритуал, помогите ребёнку подойти к воспитателю — и уходите.

Не ускользайте тайком. Сегодня это, может быть, избавит от слёз, но ребёнок, который обнаружил, что вы исчезли, завтра часто цепляется сильнее, потому что не может предсказать, когда вы уйдёте.

Скажите точно, когда вернётесь, понятными ему словами — «после тихого часа», а не «в два часа», — и приходите вовремя, особенно в первые недели.

И сами сохраняйте спокойствие. При расставании дети читают лица родителей. Уверенное «Я знаю, что всё будет хорошо, увидимся после обеда» помогает больше, чем тревожный взгляд через плечо. Спросите воспитателя, как ребёнок успокаивается после вашего ухода; ответ часто обнадёживает. Обратитесь за советом, если огорчение очень сильное или мешает повседневной жизни.

У большинства детей тревога разлуки проходит со временем, практикой и терпеливой поддержкой. У небольшой части она становится настолько сильной и затяжной, что мешает повседневной жизни. Специалисты называют это тревожным расстройством разлуки, и это одна из довольно частых тревожных проблем у маленьких детей.

Признаки, которые стоит обсудить с педиатром: крайне сильное огорчение, которое не проходит после первых недель нового учебного года; отказ ходить в сад или школу в большинство дней; частые боли в животе или голове перед расставаниями; постоянный страх, что с родителем случится что-то плохое; отказ спать одному месяцами; кошмары о разлуке.

Хорошая новость: это хорошо поддаётся лечению. Хорошо проверенные подходы используют постепенную тренировку расставаний, очень похожую на лестницу страхов, при активном участии родителей, и они помогают многим детям. Наш разбор исследования о лестнице страхов описывает этот подход и исследования, на которых он основан.

Если сомневаетесь, спросить всегда разумно. Педиатр поможет понять, нормальный ли это этап или ребёнку пригодится дополнительная поддержка.

График показывает рост интереса к теме тревоги разлуки у детей в США с провалом в 2020 году. Google Trends не может сказать, почему люди ищут, поэтому объяснения ниже — возможные версии, а не выводы.

Рост может отражать то, что термин стал шире известен, например благодаря материалам для родителей в интернете.

Свою роль могли сыграть и годы пандемии. Многие маленькие дети месяцами сидели дома с родителями, а потом пошли в сад или школу позже обычного, и это могло сделать первые расставания тяжелее.

Провал 2020 года может объясняться тем, что многие дети провели большую часть того года дома и расставаний было меньше, но данные подтвердить это не могут.

Ничто из этого не показывает, что сама тревога разлуки стала встречаться чаще. Видно лишь, что относительный интерес к этим запросам вырос и что запросы про школу каждый год достигают пика в августе или сентябре.

Источник: Google Trends, search interest in "separation anxiety toddler," "separation anxiety in children," "separation anxiety school" and "separation anxiety dog," United States, monthly (retrieved September 25, 2026). Лицензия: Источник данных: Google Trends (https://www.google.com/trends).

Значения Google Trends относительные, это не число запросов. Все четыре запроса выгружены одним запросом, поэтому у них общая шкала, где 100 — месяц с наибольшим относительным интересом среди четырёх (июль 2021 года, «separation anxiety dog»). Значение 0 может означать, что данных было слишком мало. Линия «Дети» — сумма трёх запросов о детях; каждая линия — среднее двенадцати месячных значений за год. 2026 год на график не попал, потому что он ещё не закончился, — январь–сентябрь 2026 года есть в месячном CSV (сентябрь неполный). Значения получены по выборке и могут отличаться от выгрузки к выгрузке. Данные получены 25 сентября 2026 года.

Скачать данные (CSV) Каждый запрос по годам (CSV) Данные по месяцам, 2016–2026 (CSV)

Когда проходит тревога разлуки?

У большинства детей типичный пик раннего возраста ослабевает примерно к трём годам, а обычные тревоги из-за расставаний в 4–6 лет часто стихают, когда новый распорядок становится привычным, хотя на привыкание у всех уходит разное время. Тревога может ненадолго возвращаться в периоды перемен — например, при переходе в новый сад или школу или с рождением брата или сестры. Если она месяцами остаётся сильной или мешает повседневной жизни, поговорите с педиатром.

Почему у детей бывает тревога разлуки?

Тревога разлуки может быть связана с этапом развития, темпераментом, стрессом и незнакомым распорядком. Это нормальная часть развития, сильнее всего она у малышей. В более старшем возрасте она часто возвращается с переменами, усталостью или стрессом. Осторожный темперамент и большие перемены в жизни могут её усиливать. Это не признак избалованности или слабой привязанности.

Нормальна ли тревога разлуки в 5 лет?

Отчасти да, особенно в начале учебного года или после перемен дома. Слёзы при расставании, которые быстро стихают после прощания и проходят, когда распорядок становится привычным, в 5 лет встречаются очень часто. Стоит посоветоваться, если огорчение очень сильное, длится месяцами, сопровождается частыми жалобами на самочувствие или мешает ребёнку ходить в сад или школу.

Сколько длится тревога разлуки в начале учебного года?

По-разному. У многих детей худшее позади, когда распорядок становится привычным, хотя некоторым нужно больше времени, а у кого-то бывают откаты после выходных или каникул. Ускорить привыкание помогают короткие и предсказуемые прощания, пунктуальность, когда вы забираете ребёнка, и разговоры с воспитателем или учителем о том, как ребёнок успокаивается после вашего ухода.

Стоит ли уходить незаметно, чтобы избежать слёз при расставании?

Соблазн понятен, но обычно это выходит боком. Ребёнок, который обнаружил, что вы исчезли, не попрощавшись, может стать ещё более цепким и настороженным, потому что не может предсказать, когда вы уйдёте. Короткое, тёплое, предсказуемое прощание — даже со слезами — быстрее выстраивает доверие. Многие дети успокаиваются вскоре после того, как прощание закончилось.

Занятия «Мужество» и «Лестница смелости» (уроки 9 и 10) тренируют маленькие запланированные смелые шаги — та же идея, что и тренировка коротких расставаний.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Лестница страхов: маленькие смелые шаги для тревожных детей
• Тревожность у детей: примерно каждый двадцатый ребёнок 5–11 лет в США сильно тревожится каждый день

Доля детей, % (со слов родителей). Заливка — 95-процентный доверительный интервал. Источник: CDC, National Center for Health Statistics — NHIS Child Summary Health Statistics · Общественное достояние (материалы правительства США). График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• Среди детей 5–11 лет доля тех, кто выглядит очень встревоженным, нервным или обеспокоенным каждый день, с 2019 года каждый год держится примерно между 4% и 6% — это примерно один ребёнок из двадцати. От года к году оценки колеблются; неопределённость показывают 95-процентные доверительные интервалы.
• Среди подростков 12–17 лет доля выросла с 5,7% в 2019 году до 7,8% в 2022-м, а затем снизилась до 5,6% в 2025-м.
• «Ежедневное беспокойство» — это впечатление родителя, а не диагноз. Время от времени тревожатся гораздо больше детей; здесь речь о тех, для кого это происходит каждый день.

Если ваш ребёнок каждый день выглядит очень встревоженным, он такой не один, и для этого возраста есть хорошо проверенные подходы. В основе подходов, которые родители проводят сами и которые проверяли на детях 4–7 лет, — пошаговая тренировка смелости («лестница страхов»). Если тревога мешает обычной жизни или усиливается неделями, стоит поговорить с педиатром.

Зависит от того, что считать. На графике выше — дети, которые, по словам родителя, каждый день выглядят очень встревоженными, нервными или обеспокоенными. Это высокая планка, и под неё попадает примерно один из двадцати детей 5–11 лет.

Диагностированная тревожность — другой показатель. CDC по данным Национального обследования здоровья детей США (NSCH) оценивал, что примерно у одного из одиннадцати детей 3–17 лет в США когда-либо диагностировали тревожность, и с возрастом эта доля резко растёт: у дошкольников она намного ниже, у школьников выше, у подростков выше всего.

А обычные тревоги встречаются гораздо чаще, чем то и другое. Большинство маленьких детей проходят через периоды, когда боятся темноты, расставания, собак или чудовищ. Это нормальная часть развития, а не расстройство.

Поэтому родителю полезно спрашивать себя не о том, тревожится ли ребёнок — тревожатся почти все, — а о том, как часто, насколько сильно и насколько тревога мешает обычной жизни.

Маленькие дети редко говорят «мне тревожно». Тревога обычно проявляется в теле и в поведении.

Телесные признаки: боль в животе или голове, особенно перед садом, школой или другим расставанием; трудности с засыпанием; частые походы в туалет; ребёнку становится плохо от одной мысли о чём-то новом.

Поведение: ребёнок не отходит от родителя, отказывается идти в сад или на праздник, снова и снова задаёт один и тот же тревожный вопрос, требует, чтобы всё делалось строго одинаково, избегает ситуаций, срывается словно на ровном месте.

Мысли, которые он может произнести вслух: «А если ты не вернёшься?», «А если я потеряюсь?», «А если случится что-то плохое?»

Тревога может выглядеть и как злость. Ребёнок, который взрывается перед походом в новое место, возможно, не упрямится, а боится.

Ни один из этих признаков сам по себе не означает тревожного расстройства. Важна картина в целом: как часто это происходит, насколько сильно и мешает ли ребёнку заниматься обычными делами.

Подходы с доказанной эффективностью для маленьких детей ставят в центр родителей, и у них есть несколько общих принципов.

Сохраняйте спокойствие и теплоту. Дети считывают вашу реакцию. Ровный, уверенный ответ — «Это страшно, и я знаю, что ты справишься» — помогает больше, чем отмахнуться от тревоги или заметно встревожиться самому.

Не давайте избеганию взять верх. Если обходить то, чего боишься, сейчас становится легче, но страх продолжает жить. Лучше помогите ребёнку приближаться к пугающему маленькими запланированными шагами; как это делать, объясняет наш разбор исследования о лестнице страхов.

Не успокаивайте по кругу. Отвечать на «а ты вернёшься?» в десятый раз редко помогает. Ответьте один раз, ясно, а потом помогите ребёнку переключиться.

Разучите в спокойные дни один-два способа успокоиться — например, медленное дыхание или «коробку для тревог», — чтобы они были под рукой, когда понадобятся.

Держите распорядок предсказуемым, особенно сон, расставания у сада и переходы от одного дела к другому.

Следите за сном, едой и переменами в привычном укладе. Усталость, голод и большие перемены дома делают любую тревогу сильнее.

На графике бросается в глаза одно: ежедневное беспокойство у детей 5–11 лет за годы пандемии почти не изменилось, а у подростков доля заметно выросла, а потом снова снизилась.

Почему так, опрос сказать не может, и здесь стоит быть осторожными. Но исследователи называли несколько причин, по которым пандемия могла сильнее ударить по подросткам: их социальная жизнь больше зависит от друзей, чем от семьи; закрытие школ и изоляция отрезали их от сверстников в возрасте, когда это особенно важно; и они проводят гораздо больше времени в соцсетях.

Младшие дети чаще оставались дома с родителями, и их повседневный мир сосредоточен вокруг семьи. Возможно, это их защищало даже в трудные годы.

Возможно и то, что родители иначе замечают тревогу у младших детей, которые выражают её поведением, а не словами. Показатель — это впечатление родителя, а не диагноз, и в любом возрасте у него есть ограничения.

То, как дома говорят о тревоге, влияет на то, какой большой она кажется.

Дайте ей имя и образ. Многим детям проще говорить о «тревожном монстрике» или о «голосе „а вдруг“», чем о «моей тревожности». Когда тревога отделена от ребёнка, с ней можно справляться вместе: «Монстрик сегодня громко шумит?»

Объясните, как тревога работает в теле. «В твоём теле есть сигнализация, которая старается тебя уберечь. Иногда она срабатывает, когда настоящей опасности нет, — как пожарная сигнализация, когда жаришь тосты». Сигнализацию дети понимают.

Заведите регулярное «время для тревог»: несколько минут в день, часто после сада или школы или перед ужином, когда тревоги можно проговорить вслух или нарисовать и положить в коробку. Тревоги, которые всплывают перед сном, можно «отложить» до этого времени — это помогает со сном.

Спрашивайте, а не допрашивайте. «Было сегодня что-нибудь непростое?» приглашает к более развёрнутому ответу, чем «Ты переживаешь из-за сада?». Открытый вопрос позволяет ребёнку рассказать о том, что важно ему, не подсказывая конкретную тревогу.

И коротко делитесь своими смелыми моментами: «Я волновалась перед встречей, поэтому медленно выдохнула и вошла». Так дети узнают, что тревожиться нормально и что люди всё равно делают то, что нужно.

Источник: CDC, National Center for Health Statistics — NHIS Child Summary Health Statistics. Лицензия: Общественное достояние (материалы правительства США).

Вопрос опроса: «Как часто [имя ребёнка] выглядит очень встревоженным, нервным или обеспокоенным? Вы бы сказали: каждый день, каждую неделю, раз в месяц, несколько раз в год или никогда?» (перевод)

Доли и 95-процентные доверительные интервалы взяты в том виде, в каком их опубликовал NCHS, мы их не пересчитывали. Заливка вокруг каждой линии — доверительный интервал. Только возраст 5–17 лет: о детях младше этот вопрос не задают.

Скачать данные (CSV)

Как помочь тревожному ребёнку?

Сохраняйте спокойствие, относитесь к тревоге всерьёз, но не раздувайте её, и помогайте ребёнку встречаться с пугающими ситуациями маленькими шагами вместо того, чтобы их избегать. Успокаивайте коротко, держите распорядок предсказуемым и научите простому способу успокоиться, например медленному дыханию. Подходы, которые проводят сами родители и которые основаны на постепенной тренировке смелости, хорошо проверены на маленьких детях. Если тревога мешает повседневной жизни, поговорите с педиатром.

Бывает ли тревожность у маленьких детей?

Да. Даже у дошкольников бывает тревожность, которая выходит за рамки обычных страхов: тревога разлуки, социальная тревожность или общее беспокойство, которое сказывается на сне, еде или игре. У маленьких детей она встречается реже, чем у подростков, но она реальна и поддаётся лечению. Большинство детских страхов — нормальный этап; разница в том, насколько они мешают обычной жизни.

Отчего у детей бывает тревожность?

Обычно от сочетания причин: от природы осторожный темперамент, который отчасти наследуется; стрессовые события вроде переезда, болезни или конфликтов в семье; и привычки, которые поддерживают страх, — например, частое избегание или постоянные тревожные утешения. Редко причина одна, и это не следствие плохого воспитания, но родители могут многое сделать, чтобы помочь.

Когда тревожность ребёнка — повод беспокоиться?

Поговорите с педиатром, если тревога мешает ребёнку ходить в сад или школу, спать, есть или нормально играть; если она усиливается неделями; если у него часто что-то болит без медицинской причины; или если страхи распространяются на все новые ситуации. Ранняя помощь хорошо работает, и спросить всегда разумно.

Нормально ли, что ребёнок в 5 лет много тревожится?

Какая-то доля тревоги в пять лет совершенно нормальна — из-за темноты, чудовищ, разлуки с родителями или новых ситуаций. Это признак растущего воображения. Повод для беспокойства появляется, когда тревоги частые и сильные, не проходят от мягкой поддержки и мешают повседневной жизни. Большинство тревог в 5 лет со временем и с практикой проходят.

Как выглядит тревожность у маленьких детей?

Чаще телесно и в поведении, а не в словах: боль в животе перед садом или школой, плохой сон, ребёнок не отходит от взрослого, отказывается куда-то идти, снова и снова задаёт одни и те же тревожные вопросы или злится перед новыми ситуациями. Маленькие дети редко говорят, что им тревожно. Смотрите на повторяющуюся картину: когда это происходит, насколько сильно и мешает ли ребёнку заниматься обычными делами.

Занятия «Мужество», «Лестница смелости» и «Правда или воображение» (уроки 9, 10 и 12) построены на пошаговой тренировке смелости.

Посмотреть программу

Интерес к запросу в США, индекс 0–100 (100 — месяц с наибольшим числом запросов за период). Источник: Google Trends, search interest in "calm down corner," United States, monthly (retrieved September 25, 2026) · Источник данных: Google Trends (https://www.google.com/trends). График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• В 2016 году интерес к запросу «calm down corner» в США был на нуле по шкале Google; к 2025 году среднегодовое значение составило 42, а в январе–сентябре 2026 года — 46.
• С 2017 по 2025 год интерес каждый год достигал пика в августе, и в 2026 году самое высокое значение пока тоже в августе. Самым высоким месяцем за весь период стал август 2025 года. В 2021–2026 годах средний интерес в августе был примерно вдвое выше среднего месячного значения.
• Для сравнения: интерес к запросу «tantrum» («истерика») с 2016 года оставался примерно на одном уровне (это отдельный запрос в Google Trends, со своей шкалой). У двух запросов разная динамика, но по одним поисковым данным нельзя сказать, стали ли истерики встречаться чаще или реже.

Уголок спокойствия может помочь, но в основном тогда, когда ребёнок потренировался пользоваться им в спокойном состоянии и уголок не превращается в наказание. Уголок — это место, где применяют навык: медленно выдохнуть, упереться руками в стену, посмотреть на картинку. Сам по себе он навыком не является.

Уголок спокойствия — его ещё называют уголком уединения, тихим или уютным уголком — это небольшое удобное место, куда ребёнок может пойти, чтобы справиться с сильными чувствами. Обычно там есть что-то мягкое, на чём можно сидеть, несколько успокаивающих предметов и картинки с простыми способами успокоиться.

Идея пришла в основном из дошкольных групп и детских садов, где воспитателям нужна была альтернатива тому, чтобы выводить ребёнка из группы или сажать на стульчик. Уголок не наказание: это место, где ребёнок тренирует навыки успокоения.

Рост интереса к запросу на графике может отражать растущее желание помогать детям справляться с эмоциями, а не только останавливать поведение последствиями, хотя сам график не может объяснить, почему запросов стало больше.

Уголок спокойствия — не лечение и не программа. Это инструмент, который помогает пользоваться несколькими навыками успокоения, и, как любой инструмент, он работает, только если навыки отработаны.

Выберите место. Тихий, немного укромный угол, а не отдельная закрытая комната. Дома это может быть часть детской или место за диваном; в группе — угол подальше от двери и самых оживлённых зон, но так, чтобы воспитатель его видел.

Сделайте его мягким. Кресло-мешок, подушки или небольшой коврик, может быть, плед. Некоторым детям нравится маленькая палатка или балдахин, с ними пространство кажется закрытым.

Выберите несколько успокаивающих предметов, а не заполняйте всё место. Мягкая игрушка, мячик-антистресс, банка с блёстками, за которыми можно смотреть, пока они оседают, пёрышко или вертушка для медленных выдохов, песочные часы и одна-две книжки с картинками о чувствах.

Повесьте наглядные подсказки. Простую таблицу чувств с пятью-шестью лицами и карточку с картинками трёх-четырёх способов успокоиться: медленно выдохнуть, сжать и отпустить, обнять игрушку, сосчитать до десяти. Маленькие дети не умеют читать инструкции, поэтому картинки важны.

Покажите уголок в спокойный день. Изучите его вместе, попробуйте каждый предмет и объясните, что это место, которым может воспользоваться любой, когда чувства становятся большими. В группе потренируйтесь всем вместе туда ходить и возвращаться.

Держите уголок маленьким и аккуратным. Слишком много предметов превращаются в игрушки, и уголок становится игровой зоной.

Внешне они похожи: расстроенный ребёнок уходит в отдельное место. Разница — в цели и в тоне.

Тайм-аут — это последствие. Ребёнка отправляют прочь от занятия за плохое поведение, обычно на определённое время, и смысл в том, чтобы это было достаточно неприятно и поведение не повторялось. При спокойном и последовательном применении для некоторых видов поведения это может работать.

Уголок спокойствия — это поддержка. Ребёнка приглашают, а не отправляют, и смысл в том, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше и научиться справляться с чувством. Времени никто не засекает, ребёнок может позвать с собой взрослого и возвращается, когда готов.

Проблемы начинаются, когда одно подменяют другим. Уголок, которым пользуются по принципу «иди в уголок, ты плохо себя ведёшь», становится тайм-аутом с подушками, и дети быстро начинают ему сопротивляться. Поэтому стоит говорить о них по-разному: «Может, тебе поможет уютный уголок?», а не «Марш в угол».

Многие семьи и группы используют и то и другое — уголок для сильных чувств и отдельные понятные последствия за такое поведение, как драки, — если у каждого своя роль.

Августовский пик на графике совпадает с началом учебного года в США и может отражать подготовку к нему. Как раз тогда учителя обустраивают классы, ищут идеи, покупают или печатают материалы, а родители будущих подготовишек (в США — kindergarten) начинают думать, как ребёнок справится.

В Pinterest и на площадках для учителей полно плакатов, наборов и распечаток для уголков спокойствия, и многие учителя ищут их в последние недели перед началом занятий. Рост из года в год может отражать то, насколько широко идея распространилась в дошкольном образовании, особенно вместе с программами социально-эмоционального обучения.

Небольшой подъём в январе может вписываться в ту же картину: новый семестр, возможность перезапустить распорядок.

Источник: Google Trends, search interest in "calm down corner," United States, monthly (retrieved September 25, 2026). Лицензия: Источник данных: Google Trends (https://www.google.com/trends).

Google Trends показывает нормированный, относительный интерес к запросу, а не число запросов. Значение 100 — месяц с наибольшим относительным интересом за выбранный период, остальные месяцы пересчитаны относительно него. Значение 0 может означать, что запросов было слишком мало для отчёта: весь 2016 год индекс был равен 0, но это не обязательно значит, что запросов не было вовсе. Google Trends использует выборку, поэтому значения могут отличаться от выгрузки к выгрузке. Данные по месяцам, январь 2016 — сентябрь 2026; сентябрь 2026 года неполный. Данные получены 25 сентября 2026 года.

Скачать данные (CSV)

Что такое уголок спокойствия?

Уголок спокойствия — это небольшое уютное место с несколькими успокаивающими предметами — подушками, мягкой игрушкой, мячиком-антистрессом, банкой с блёстками — и картинками со способами успокоиться, куда ребёнок может пойти, чтобы справиться с сильными чувствами. Это поддержка, а не наказание: ребёнка приглашают туда, с ним может быть взрослый, и он возвращается, когда готов.

Как сделать уголок спокойствия в группе детского сада?

Выберите тихий угол, который воспитателю всё равно видно, положите кресло-мешок или подушки, несколько успокаивающих предметов и карточку с картинками трёх-четырёх способов успокоиться. Покажите уголок всей группе в спокойный день и потренируйтесь им пользоваться. Договоритесь о нескольких простых правилах, например ходить по очереди и убирать предметы на место. Если используете песочные часы, подавайте их как необязательную помощь, а не как срок, и никогда не используйте уголок как наказание.

Что положить в уголок спокойствия?

Не усложняйте: что-то мягкое, чтобы сидеть, мягкую игрушку, один-два сенсорных предмета вроде мячика-антистресса или банки с блёстками, что-нибудь для медленного дыхания — пёрышко или вертушку, песочные часы, небольшую таблицу чувств и карточку с картинками способов успокоиться. Пригодятся и пара книжек о чувствах. Если предметов слишком много, уголок превращается в игровую зону.

Работает ли уголок спокойствия?

Он может помочь, особенно если дети потренировались в способах успокоиться, пока были спокойны, а уголок предлагают как поддержку, а не наказание. Исследований именно об уголках спокойствия мало; доказательная база за ними касается обучения саморегуляции в целом. Уголок облегчает применение этих навыков, но не заменяет ни обучения им, ни спокойного присутствия взрослого.

С какого возраста ребёнок может пользоваться уголком спокойствия?

Даже дети двух-трёх лет могут им пользоваться вместе со взрослым — в основном как уютным местом, где их утешат. Примерно с четырёх лет многие начинают пользоваться им самостоятельнее, особенно если тренировали способы успокоиться в спокойные дни. В любом возрасте уголок лучше всего работает как выбор, который предлагает спокойный взрослый, а не как место, куда детей отправляют.

Сколько времени ребёнок должен проводить в уголке спокойствия?

Столько, сколько ему нужно, в разумных пределах, а не фиксированное время. Многие дети успокаиваются за несколько минут. Песочные часы могут помочь детям, которым нравится порядок, но цель — вернуться, когда стало спокойнее, а не «отсидеть срок». Если ребёнок хочет оставаться там гораздо дольше обычного, мягко поинтересуйтесь, как он: возможно, его что-то тревожит.

«Кнопка „Пауза“» и шесть способов успокоиться есть в распечатках, вместе с занятием, благодаря которому они работают.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок истерит: что делать в момент и что после

Среднее число минут в день на каждый вид ухода за детьми как основное занятие, взрослые 18+ в домохозяйствах с ребёнком младше 6 лет, среднегодовые данные 2025 года. Источник: U.S. Bureau of Labor Statistics, American Time Use Survey, Table 9: Time adults spent caring for household children as a primary activity, 2025 annual averages · Общественное достояние (работа правительства США). График: Raising Stoics — можно встраивать со ссылкой.

• В 2025 году взрослые от 18 лет, живущие с ребёнком младше 6 лет, в среднем тратили на уход за детьми как основное занятие 2,3 часа в день. Из них около 58 минут — на физический уход, 34 минуты — на игры и около 4 минут — на чтение детям или с детьми.
• Время на чтение почти не меняется: от 0,06 до 0,08 часа в день, то есть примерно 4–5 минут, каждый год с 2022 по 2025.
• Это средние по всем взрослым в таких домохозяйствах и по всем дням, включая тех, кто в этот день вообще не занимался детьми, и чтение учитывается, только если оно было главным, чем человек был занят.
• Другой федеральный опрос задаёт другой вопрос: в 2023 году 84% детям 3–5 лет, ещё не пошедшим в подготовительный класс, за прошедшую неделю читали три раза и больше, а рассказывали истории так же часто — 42%.

Несколько минут в день — это среднее по стране, но оно охватывает всех взрослых в таких домохозяйствах и все дни, так что воспринимайте его как ориентир, а не как планку. Регулярное чтение вслух по 10–15 минут — реалистичная привычка. Не нужно ни долго, ни идеально. Выберите книгу, которая нравится ребёнку, время от времени останавливайтесь и спрашивайте, что чувствует герой или что будет дальше, и дайте ему переворачивать страницы. Рассказ о вашем собственном детстве тоже считается — и регулярно так делает меньше половины семей.

Чтение вслух маленькому ребёнку делает сразу несколько дел. Он слышит слова, которые редко звучат в обычной речи, — растёт словарный запас. Ему нужно следить за сюжетом — тренируются внимание и память. А у вас появляется безопасный способ говорить о чувствах: героя, который боится, ревнует или храбрится, обсуждать проще, чем собственный плохой день ребёнка.

Крупные исследования указывают в ту же сторону — как на связь. В исследовании ОЭСР 2025 года, где тестировали пятилеток в нескольких странах, дети, которым читали пять и более дней в неделю, набрали больше баллов не только по ранней грамотности и счёту, но и в распознавании эмоций. Подробнее — в нашей истории из данных о чтении и готовности к школе.

Это связи, а не доказательство того, что разницу даёт одно лишь чтение, но чтение вслух — одна из самых простых и дешёвых привычек, какие может завести семья.

Американский опрос об использовании времени просит людей описать всё, что они делали за один день, минута за минутой. Это лучший общенациональный источник о том, как американцы тратят время.

В 2025 году взрослые, живущие с ребёнком младше 6 лет, в среднем тратили на уход за детьми как основное занятие 2,3 часа в день. Больше всего уходило на физический уход — накормить, искупать, одеть, — около 58 минут. На втором месте игры и хобби с детьми — 34 минуты. Чтение детям или с детьми в среднем занимало около 4 минут, а разговоры с детьми как основное занятие — около 2.

Женщины в среднем тратили на уход за детьми больше времени, чем мужчины, — 2,8 часа против 1,7. На чтение у женщин в среднем приходилось около 5 минут, у мужчин — около 2.

Четыре минуты — звучит мало, и отчасти так и есть. Но стоит понимать, что именно измеряет эта цифра.

Это среднее по всем взрослым в домохозяйствах с маленьким ребёнком, включая бабушек и дедушек, старших братьев и сестёр старше 18 и родителей, которые в этот день вообще не занимались детьми. Оно усреднено по всем семи дням недели. И чтение учитывается, только если оно было главным занятием человека. Сказка на ночь, которую читают, параллельно складывая бельё, может попасть в другую графу.

Так что честное прочтение такое: по всем этим взрослым и дням чтение как отдельное занятие в среднем занимает несколько минут. Многие семьи читают больше, многие — меньше.

Опросы с дневником времени к тому же плохо ловят очень короткие или наложенные друг на друга моменты: страницу, прочитанную в очереди к врачу, историю, рассказанную в машине. Эту цифру лучше понимать как нижнюю границу для сосредоточенного чтения «сели и читаем», а не как полный счёт каждого слова, прочитанного вслух за день.

Другой федеральный опрос задаёт родителям вопрос попроще: сколько раз за прошлую неделю кто-то в семье делал с ребёнком определённые вещи?

В 2023 году 84% детям 3–5 лет, ещё не пошедшим в подготовительный класс, за прошлую неделю читали три раза и больше. С 74% так же часто пели песни, 67% показывали буквы, слова или цифры, с 48% рисовали и мастерили, а 42% рассказывали истории.

Эти два опроса друг другу не противоречат. Две цифры измеряют разное: среднее за день охватывает всех взрослых и все дни и учитывает только чтение как основное занятие, а недельный вопрос спрашивает, было ли чтение вообще.

Кто читает, тоже различается. По данным об использовании времени, женщины, живущие с маленьким ребёнком, в среднем читали как основное занятие около 5 минут в день, а мужчины — около 2; в относительном выражении этот разрыв несколько больше, чем в уходе за детьми в целом (2,8 против 1,7 часа).

Короткое регулярное чтение легко поддерживать, а десять минут почти каждый день за год складываются в немало.

Превратите чтение в разговор. Спросите, что чувствует герой и почему. Спросите, что сделал бы сам ребёнок. Пусть он угадывает, что будет дальше. Считается, что такое чтение с обменом репликами помогает развитию речи и эмоциональному обучению.

Иногда давайте ребёнку выбирать — даже если это та же книга в десятый раз. Повторение помогает маленьким детям усваивать слова и устройство истории.

Добавьте истории без книги. Рассказать о собственном детстве или вместе что-то придумать — так регулярно делает меньше половины семей, а стоит это ничего.

И наконец, присмотритесь, как ребёнок участвует в чтении. Одни хотят снова и снова одну и ту же страницу, другие разыгрывают историю, третьи слушают, только двигаясь по комнате. В 3–5 лет всё это может быть настоящей вовлечённостью. Цель — общая приятная привычка, а не идеальное сидение без движения.

Источник: U.S. Bureau of Labor Statistics, American Time Use Survey, Table 9: Time adults spent caring for household children as a primary activity, 2025 annual averages. Лицензия: Общественное достояние (работа правительства США).

Значения взяты из таблицы 9 Американского опроса об использовании времени (BLS), среднегодовые данные 2025 года, для группы «ребёнок младше 6 лет»: среднее число часов в день на каждый вид ухода за детьми как основное занятие для всех людей от 18 лет, живущих в домохозяйствах с детьми до 18 лет, независимо от того, занимались ли они детьми в этот день. Мы перевели часы в минуты (часы × 60, с округлением). Данные за прошлые годы — из архивных выпусков 2022, 2023 и 2024 годов; 2020 год исключён, потому что сбор данных был нарушен. Проценты по домашним занятиям — из отчёта NCES «Участие в программах раннего детства: 2023» (NCES 2024-112), таблица A-9, дети 3–5 лет, ещё не пошедшие в подготовительный класс.

Скачать данные (CSV) Время на чтение 2022–2025 (CSV) Домашние занятия, 3–5 лет (NCES, CSV)

Почему важно читать детям?

Чтение вслух развивает словарный запас, внимание и раннюю грамотность и даёт ребёнку безопасный способ говорить о чувствах через героев. Дети, которым читают почти каждый день, обычно лучше справляются с заданиями на раннюю грамотность, счёт и распознавание эмоций, хотя семьи, где много читают, отличаются и в другом.

Сколько читать ребёнку каждый день?

Волшебного числа нет, но регулярные 10–15 минут почти каждый день — реалистичная цель для многих семей. Короткое частое чтение вслух с разговором о сюжете полезнее редких долгих сессий.

Сколько времени родители читают детям?

По данным Американского опроса об использовании времени 2025 года, взрослые, живущие с ребёнком младше 6 лет, в среднем тратили около 4 минут в день на чтение детям или с детьми как основное занятие. Это среднее по всем таким взрослым и всем дням, включая тех, кто в этот день вообще не занимался детьми.

Сколько времени взрослые с маленькими детьми тратят на уход за ними каждый день?

В 2025 году взрослые от 18 лет, живущие с ребёнком младше 6 лет (данные США), в среднем тратили на уход за детьми как основное занятие 2,3 часа в день: 2,8 часа женщины и 1,7 мужчины. Время с детьми параллельно с другими делами не учитывается.

Считается ли рассказывание историй чтением?

Это другое занятие, но оно развивает многие из тех же навыков: речь, внимание и воображение. В 2023 году 42% американским дошкольникам за прошлую неделю рассказывали истории три раза и больше, а читали так же часто — 84%.

Курс построен вокруг книжек с картинками, которые вы читаете вместе, и вопросов о том, что чувствуют герои.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Готовность к школе: пятилетки, которым читают почти каждый день, набирают больше баллов

White, R. E., & Carlson, S. M. (2016). What would Batman do? Self-distancing improves executive function in young children. Developmental Science, 19(3), 419–426. doi:10.1111/desc.12314

Кого изучали: 96 детей: 48 трёхлеток и 48 пятилеток.

Как устроено исследование: Лабораторный эксперимент со случайным распределением по четырём условиям: погружение в себя («я»), контроль, третье лицо и образец (персонаж вроде Бэтмена)

Что обнаружили: Пятилетки тем лучше справлялись с заданиями на управляющие функции, чем больше дистанцировались от себя, — думали ли они о себе в третьем лице или играли персонажа вроде Бэтмена. У трёхлеток такого улучшения не было.

White, R. E., Prager, E. O., Schaefer, C., Kross, E., Duckworth, A. L., & Carlson, S. M. (2017). The "Batman effect": Improving perseverance in young children. Child Development, 88(5), 1563–1571. doi:10.1111/cdev.12695 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 180 детей 4 и 6 лет.

Как устроено исследование: Лабораторный эксперимент со случайным распределением

Что обнаружили: Дети до 10 минут выполняли скучное задание, а рядом в качестве перерыва была доступна привлекательная видеоигра. Дольше всех работали дети, изображавшие персонажа вроде Бэтмена, за ними — те, кто думал о себе в третьем лице, затем — те, кто думал о себе как о «я». Шестилетки в целом держались дольше четырёхлеток.

Ограниченная. Это два эксперимента одной исследовательской группы, со скромными выборками и лабораторными заданиями. Независимых повторений с маленькими детьми мы не нашли. Родственные исследования со взрослыми — о разговоре с собой на дистанции, по имени или на «ты», — указывают в похожую сторону.

• Они не показывают, что ролевая игра делает детей упорнее в повседневной жизни, в школе или со временем. Эффект измеряли во время одной встречи в лаборатории.
• Они не объясняют, почему именно это работает. Авторы обсуждают альтернативы — например, что роль просто делает скучное задание веселее.

• Перед трудным делом попробуйте: «А что бы сделал здесь храбрый рыцарь?» — или дайте ребёнку выбрать трудолюбивого персонажа и побыть им несколько минут.
• Предложите ребёнку говорить о себе по имени: «Маша старается? Что Маша попробует дальше?»
• Показывайте на себе, вслух: «Мама начинает злиться на эту штуку. Что бы мама посоветовала подруге?»
• Держите ожидания реалистичными. Это маленький инструмент для одного момента, а не перемена характера.

Разговор с собой — то, как мы обращаемся к себе, вслух или про себя. Маленькие дети часто делают это вслух: четырёхлетка, строящий башню, может приговаривать: «Эта сюда. Нет, большая. Попробуй маленькую».

Психологи давно считают, что такая эгоцентрическая речь помогает детям управлять собственным поведением и что в школьные годы она постепенно превращается в беззвучную внутреннюю речь.

Разговор с собой — это ещё и то, как ты видишь себя в моменте. Мысль «у меня ужасно получается» ощущается совсем иначе, чем «это трудно; что можно попробовать?». Небольшая серия экспериментов проверяла, помогает ли маленьким детям не бросать дело особый вид разговора с собой — взгляд на себя со стороны.

Если вы слышали, как четырёхлетка комментирует собственную игру, вы слышали эгоцентрическую речь: «Теперь красный кубик. Осторожно. Осторожно». Похоже на болтовню, но психологи, начиная со Льва Выготского, давно утверждают, что она помогает детям направлять свои действия.

Эгоцентрической речи обычно становится больше, когда задача трудная, и считается, что в первые школьные годы она становится тише и уходит внутрь, со временем превращаясь во внутреннюю речь.

Поэтому дошкольные годы — естественное время замечать и поддерживать разговор с собой. Ребёнок, который говорит «У меня не получится!», и ребёнок, который говорит «Эта сложная, попробую ещё», пользуются одним инструментом по-разному. Взрослые могут вслух показывать второй вариант — без нотаций.

Исследования «эффекта Бэтмена» добавляют неожиданный поворот: важно не только что дети говорят себе, но и с чьей точки зрения.

«Эффект Бэтмена» — прозвище для результатов Рейчел Уайт, Стефани Карлсон и их коллег. В их исследованиях детей просили думать о себе по-разному, пока они выполняли трудное задание.

Одни думали о себе как о «я» («Я стараюсь?»). Другие — в третьем лице, по имени («Саша старается?»). А третьи изображали персонажа, известного трудолюбием и тем, что у него всё получается, — например, Бэтмена.

Психологи называют это самодистанцированием: шаг назад от собственной точки зрения, будто смотришь на себя со стороны.

В первом исследовании трёх- и пятилетки выполняли набор заданий на управляющие функции — такие, где нужно остановить автоматическую реакцию или переключиться на другое правило. У пятилеток результаты росли вместе с дистанцией — от погружения в себя через контрольное условие и третье лицо к Бэтмену, — и условия «третье лицо» и «Бэтмен» превзошли контрольное. У трёхлеток такого улучшения не было. Авторы предполагают, что отчасти дело в умении встать на чужую точку зрения, которое сильно развивается между 3 и 5 годами.

Во втором исследовании 180 детям 4 и 6 лет дали скучное однообразное компьютерное задание и попросили поработать над ним 10 минут, а рядом лежала увлекательная видеоигра — на случай, если захочется прерваться. Больше всего времени работали дети, изображавшие персонажа вроде Бэтмена. За ними шли те, кто думал о себе в третьем лице, а меньше всех — те, кто думал о себе как о «я».

Шестилетки в целом работали дольше четырёхлеток, и, по данным авторов, порядок условий был одинаковым в обоих возрастах.

Пока данных больше нет, самый осторожный итог такой: разговор с собой со стороны — многообещающий игровой инструмент, попробовать который ничего не стоит, и он естественно вписывается в ролевые игры, которые дети этого возраста и так обожают.

Одно из объяснений: дистанция помогает ребёнку яснее видеть ситуацию и действовать ради своей цели, а не поддаваться соблазну момента — в данном случае видеоигре. Изображая трудолюбивого персонажа, ребёнок, возможно, вспоминает, как поступил бы этот персонаж.

Есть и другие возможности. Играть роль может быть просто веселее, и поэтому дети дольше не бросают скучное задание. Авторы сами это обсуждают.

Это были два эксперимента одной исследовательской группы, в лаборатории, по одной встрече. Независимых повторений с маленькими детьми мы не нашли. Исследования со взрослыми, где к себе обращаются по имени или на «ты», указывают в похожую сторону, но взрослые и пятилетки — очень разные.

Попробовать это дома почти ничего не стоит, так что попытка оправданна — если ожидания остаются скромными.

Перед чем-то трудным — хитрым пазлом, первым уроком плавания, уборкой большого беспорядка — предложите ребёнку выбрать персонажа, который много трудится или очень смелый, и побыть им несколько минут. Спросите, что этот персонаж сделал бы дальше.

Попробуйте вопросы в третьем лице: «Лёва ещё пытается? Что Лёва будет делать теперь?» Некоторым детям это кажется смешным — и это тоже может помочь.

И пробуйте позитивный разговор с собой — конкретный, а не бодрый: «Это трудно. Могу попробовать ещё один способ» полезнее, чем «Я крутой». Больше коротких фраз, которыми могут пользоваться дети, — в нашей статье о том, как успокоить ребёнка.

Если внутренний голос ребёнка часто бывает жёстким — «я тупой», «я хуже всех», — сначала откликнитесь на чувство, а потом предложите более добрый и точный вариант: «Ты очень расстроен. Пока не получается, и это нормально». По Выготскому, дети усваивают голоса, которые звучат вокруг них, так что то, как взрослые говорят об ошибках, может иметь значение.

Что такое разговор с собой?

Разговор с собой — то, как мы обращаемся к себе, вслух или в голове. Маленькие дети часто говорят вслух, пока играют или что-то делают, и это может помогать им направлять свои действия. В школьные годы бо́льшая часть такой речи становится беззвучной внутренней.

Что такое позитивный разговор с собой для детей?

Это короткие, ободряющие и реалистичные фразы, которые ребёнок может сказать себе в трудный момент: «Попробую ещё раз», «Это трудно, а я ещё учусь», «Могу сделать один маленький шаг». Конкретные фразы — разумный выбор, хотя в этих исследованиях их не сравнивали с бодрыми лозунгами.

Как помочь ребёнку перестать ругать себя?

Выслушайте, не споря, назовите чувство и предложите более точный вариант: «Ты расстроен. Пока не получается». Показывайте это на себе, вслух. Если ребёнок почти всегда говорит о себе очень плохо или выглядит постоянно грустным, поговорите с педиатром.

«Эффект Бэтмена» действительно работает?

В двух лабораторных экспериментах дети 4–6 лет, которые изображали трудолюбивого персонажа или думали о себе по имени, лучше справлялись с заданиями на самоконтроль и дольше не бросали работу. С маленькими детьми эффект широко не воспроизводили, поэтому относитесь к нему как к многообещающей и недорогой идее, а не как к проверенному методу.

С какого возраста дети могут говорить о себе в третьем лице?

В первом исследовании эффект проявился у пятилеток, но не у трёхлеток; во втором проверяли детей 4 и 6 лет. Возможно, дело в том, что умение посмотреть на себя со стороны сильно развивается между 3 и 5 годами.

Занятие «Взгляд сверху» (урок 22) — стоическая версия той же идеи: посмотреть на проблему издалека, чтобы увидеть её яснее.

Посмотреть программу

Eirich, R., McArthur, B. A., Anhorn, C., McGuinness, C., Christakis, D. A., & Madigan, S. (2022). Association of screen time with internalizing and externalizing behavior problems in children 12 years or younger: A systematic review and meta-analysis. JAMA Psychiatry, 79(5), 393–405. doi:10.1001/jamapsychiatry.2022.0155 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 87 исследований, около 159 000 детей до 12 лет (средний возраст около 6 лет); исследования времён пандемии COVID-19 исключили.

Как устроено исследование: Систематический обзор и метаанализ

Что обнаружили: Большее экранное время было связано с чуть большим числом экстернализующих проблем — агрессии, непослушания (корреляция 0,11) — и чуть большим числом интернализующих — тревоги, замкнутости (0,07). Исследования сильно отличались друг от друга, и различия в методах отчасти объясняли противоречивость результатов.

Munzer, T., Parga-Belinkie, J., Milkovich, L., et al. (2026). Digital ecosystems, children, and adolescents: Policy statement. Pediatrics, 157(2), e2025075320. doi:10.1542/peds.2025-075320 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: Американская академия педиатрии (AAP).

Как устроено исследование: Официальная позиция (экспертный консенсус)

Что обнаружили: AAP утверждает, что использование медиа детьми нельзя оценивать только лимитами экранного времени. Медиа, созданные ради максимальной вовлечённости, могут вытеснять сон и движение; в документе даны рекомендации семьям, врачам, индустрии и регуляторам ради цифрового мира, более ориентированного на детей. Он обновляет рекомендации AAP 2016 года, где для 2–5 лет был установлен лимит в один час в день; в новом документе возможные ограничения по времени всё ещё упоминаются («меньше 1 часа в день для малышей и дошкольников»), но как один инструмент из многих.

Метаанализ большой и аккуратный, но почти все исследования в нём корреляционные: детям с бо́льшими проблемами в поведении могут просто чаще давать экран. Позиция AAP — экспертный консенсус, а не новые данные.

• Они не показывают, что экраны вызывают проблемы с поведением или что сокращение экранного времени их решит.
• Они не устанавливают новое «безопасное число часов» для маленьких детей: временные рамки в документе остаются, но как одно соображение из нескольких. Акцент смещается на то, что на экране и что он вытесняет.

• Следите за тем, что экраны вытесняют, — сон, игры на улице и разговоры, — больше, чем за точными минутами.
• Не делайте экран главным способом успокоить ребёнка: так он пропускает тренировку умения успокаиваться.
• Выбирайте то, что заканчивается само, а не включает следующее автоматически.

Большинство исследований экранного времени у маленьких детей — наблюдательные: они измеряют, сколько дети проводят у экранов и как у них дела, и ищут связи. Это полезно, но у такого подхода есть ограничения, о которых стоит помнить.

Связи не показывают направление. Детям, которым трудно успокоиться, уставшие родители могут чаще давать экран — а не экраны вызывают эту трудность. Некоторые многолетние исследования пытаются распутать это, наблюдая за детьми годами; несколько из них находят, что влияние идёт в обе стороны и невелико.

Экранное время — грубая мерка. Час медленного спокойного мультфильма, просмотренного с родителем, и час автоматически сменяющих друг друга коротких роликов в одиночку считаются одинаково. Исследования всё чаще указывают на содержание и обстоятельства, а не только на минуты.

К тому же семьи отличаются сразу во многом. Использование экранов связано с доходом, рабочим графиком родителей, жильём и стрессом — и всё это тоже влияет на детей. Хорошие исследования делают на это поправку, но не идеально.

Отчасти поэтому метаанализ выше находит слабые средние связи, а позиция AAP 2026 года придаёт меньше веса единому лимиту в час. Честный вывод — не что экраны безвредны и не что они вредны сами по себе, а что важны они в основном через то, что вытесняют и что показывают.

Значительная часть тревог о маленьких детях и экранах — про вытеснение: что не происходит, пока экран включён.

Яснее всего со сном. Экраны за час до сна и гаджеты в спальне во многих исследованиях связаны с более поздним отбоем и более коротким сном. Пятилетке рекомендуется спать 10–13 часов, и потеря даже получаса важна: усталость может обернуться срывами и плохой концентрацией на следующий день.

Второе — подвижная и творческая игра. Игре, которая развивает самоконтроль и социальные навыки, — ролевым играм, беготне, постройкам из кубиков — нужно время, и экраны за него конкурируют.

Третье — разговор. Маленькие дети осваивают речь и слова для эмоций в живом обмене репликами со взрослыми. Время в одиночку у экрана — это время без такого обмена.

Поэтому нынешние рекомендации сосредоточены на том, чтобы защитить эти три вещи — сон, игру и разговор, — а не уложиться в точную цифру. Ребёнок, чьё экранное время вписывается вокруг этих трёх вещей, находится в совсем другом положении, чем тот, у кого экраны их заменили.

В исследованиях всплывают два менее очевидных вида экранного времени.

Первый — фоновый телевизор: он работает в комнате, пока дети играют, даже если никто толком не смотрит. Исследования с маленькими детьми показали, что фоновый телевизор обычно укорачивает эпизоды игры и уменьшает то, сколько родители разговаривают с детьми. В отдельно взятый день эффект невелик; тревожит то, что накапливается за годы постоянно включённого телевизора.

Второй — гаджеты самих взрослых. Исследователи называют «технопомехами» (technoference) мелкие перерывы, когда родители проверяют телефон во время еды, игры и разговора. Исследования связывают больше технопомех с бо́льшими трудностями в поведении у маленьких детей, хотя, как и в других исследованиях экранов, направление причины трудно установить: родители в стрессе могут и чаще сидеть в телефоне, и тяжелее переносить поведение ребёнка.

Практический вывод обнадёживает. И то и другое в руках семьи, и то и другое легко немного изменить: выключать телевизор, когда никто не смотрит, и убирать телефоны во время еды и перед сном. Такие изменения могут значить не меньше, чем урезание нескольких минут детского экранного времени.

Дать ребёнку гаджет, чтобы остановить срыв, часто срабатывает в моменте. Именно поэтому с этим стоит быть осторожнее.

Каждый раз, когда срыв заканчивается экраном, ребёнок упускает шанс потренироваться успокаиваться иначе — вдохом, объятием, тихим уголком, с помощью взрослого. За месяцы именно тренировка этих навыков может сделать срывы короче и реже. Экран эту тренировку пропускает.

Он также может научить, что сильные чувства — дорога к экрану: ребёнок, заметивший, что плач в магазине заканчивается мультиком, получает повод плакать в магазине и в следующий раз.

Некоторые исследования связывают частое использование гаджетов для успокоения маленьких детей с бо́льшими трудностями в управлении эмоциями позже, хотя, как обычно, направление причины неясно: детям, которых труднее успокоить, гаджеты, возможно, просто дают чаще.

Всё это не значит, что экран в трудный момент недопустим. В долгом перелёте или в действительно безвыходной ситуации это разумный инструмент. Беспокоиться стоит, когда он становится главным — первым, за что хватаются, каждый раз.

Если свести вместе исследования и нынешние советы AAP, несколько простых правил подходят большинству семей.

Берегите сон: никаких экранов за час до сна и никаких гаджетов в спальне на ночь.

Берегите еду и разговоры: за столом экраны выключены, и у взрослых тоже.

Выбирайте то, что заканчивается: мультфильмы и приложения с естественной точкой остановки, а не автовоспроизведение и бесконечные ленты.

Смотрите вместе, когда получается, и обсуждайте увиденное.

Используйте экраны для развлечения, а не для успокоения: в большинстве случаев находите другие способы успокоить ребёнка.

Смотрите на день, а не на минуты: если в нём были сон, игра, время на улице и разговоры, мультфильм или игра вполне в него вписываются.

В нашем материале с данными об экранном времени видно, как обстоят дела в американских семьях сейчас, и есть практические идеи, как его сократить.

Чем экранное время вредно для детей?

Само по себе оно не вредно, но большое его количество обычно вытесняет то, что маленьким детям нужнее всего: сон, подвижную и творческую игру и разговоры со взрослыми. Исследования находят слабые связи между бо́льшим экранным временем и бо́льшим числом проблем с поведением. Быстрый контент, рассчитанный на удержание внимания, и экраны перед сном вызывают у исследователей больше опасений, чем спокойный мультфильм, просмотренный вместе.

Вызывает ли экранное время СДВГ?

Хороших доказательств, что экраны вызывают СДВГ, нет. Некоторые исследования находят связь между интенсивным использованием экранов и бо́льшими проблемами с вниманием, но детей с трудностями внимания экраны могут и сильнее притягивать, и в игре много других факторов. У СДВГ сильная генетическая основа. Если вас беспокоит внимание ребёнка, поговорите с педиатром, а не сосредотачивайтесь только на экранах.

Можно ли маленьким детям развивающие мультфильмы и приложения?

В каком-то количестве — да, особенно неторопливые, хорошо сделанные мультфильмы и приложения, по возможности вместе со взрослым. Исследования говорят, что дети больше узнают из медиа, когда взрослый обсуждает с ними увиденное. Но ярлык «развивающее» на приложениях часто — просто маркетинг. Ищите контент без рекламы, без наград за бесконечные нажатия, без автовоспроизведения и с естественным концом.

Считается ли видеозвонок бабушке экранным временем?

Рекомендации педиатров обычно относятся к живым видеозвонкам иначе, потому что это настоящий разговор с человеком, который отвечает. Для маленького ребёнка видеозвонок бабушке ближе к разговору, чем к просмотру мультфильма. Время за устройством он всё равно занимает, но это один из самых ценных способов им пользоваться.

Сколько экранного времени слишком много для пятилетки?

Точной границы нет. Четыре часа и больше в большинство будних дней — много для этого возраста и оставляет мало места для сна и игры; по данным Национального опроса о здоровье детей в США, в 2022–2024 годах так проводили время около 8% детей 0–5 лет. Лучшая проверка, чем минуты, — вписываются ли экраны вокруг сна, подвижной игры, еды и разговоров или заменяют их.

Детское приложение курса работает три минуты и выключается само; настоящая тренировка происходит с вами, вдали от экрана.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Как сократить время ребёнка за гаджетами: каждый пятый ребёнок 6–11 лет в США проводит у экранов 4+ часа в день
• Ребёнок не умеет ждать и требует всё сразу

Gottman, J. M., Katz, L. F., & Hooven, C. (1996). Parental meta-emotion philosophy and the emotional life of families: Theoretical models and preliminary data. Journal of Family Psychology, 10(3), 243–268. doi:10.1037/0893-3200.10.3.243

Кого изучали: 56 семей с детьми 4–5 лет; их снова обследовали через три года, когда детям было около 8.

Как устроено исследование: Наблюдательное, лонгитюдное

Что обнаружили: Родители по-разному обращались со своими и детскими эмоциями: одни замечали чувства, называли их и помогали ребёнку с ними справиться («эмоциональный коучинг»), другие обесценивали их или осуждали. В 8 лет у детей родителей-«коучей» были лучшие показатели саморегуляции, учителя оценивали их отношения со сверстниками выше, и учились они лучше.

Havighurst, S. S., Wilson, K. R., Harley, A. E., Prior, M. R., & Kehoe, C. (2010). Tuning in to Kids: Improving emotion socialization practices in parents of preschool children — findings from a community trial. Journal of Child Psychology and Psychiatry, 51(12), 1342–1350. doi:10.1111/j.1469-7610.2010.02303.x · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 216 родителей или других взрослых, которые ухаживают за детьми 4–5 лет, случайным образом распределённых на курс или в лист ожидания.

Как устроено исследование: Рандомизированное контролируемое испытание

Что обнаружили: После шести групповых встреч и двух поддерживающих занятий родители чаще помогали ребёнку с эмоциями и реже их обесценивали; наблюдатели фиксировали, что в разговоре с детьми они стали чаще использовать слова о чувствах. Дети стали лучше понимать эмоции, а родители и воспитатели сообщали о меньшем числе проблем с поведением.

Средняя. Идея выросла из небольшого наблюдательного исследования, но потом её проверили в рандомизированных испытаниях вроде Tuning in to Kids — это более сильные данные. Одна оговорка: испытание проводили сами разработчики программы.

• Они не показывают, что коучинг останавливает истерику в моменте. Польза — в том, как ребёнок справляется с чувствами на протяжении месяцев, а не в том, что срыв закончится быстрее.
• Эмоциональный коучинг — не вседозволенность. В обоих исследованиях коучинг включает ограничения поведения; менялось то, как обращаются с самим чувством.

• Сначала назовите чувство, потом решайте проблему: «Ты очень расстроился». А уже потом разбирайтесь, что делать дальше.
• Поучения оставьте на после бури. Во время неё будьте рядом и говорите мало.
• Чаще используйте слова о чувствах в обычных разговорах — именно это измеряли в испытании, и именно это выросло.

Эмоциональный коучинг — это способ откликаться на чувства ребёнка, при котором они становятся поводом сблизиться и чему-то научить, а не тем, что нужно как можно скорее прекратить. Термин появился в исследованиях психолога Джона Готтмана, который работал с семьями в 1990-х.

Готтман описал его в пяти шагах. Заметить эмоцию ребёнка — лучше, пока она ещё небольшая. Увидеть в ней возможность для близости и обучения, а не помеху. Выслушать с сочувствием и признать чувство. Помочь ребёнку назвать его. И затем, если нужно, обозначить границы поведения и помочь придумать, что делать.

Последний шаг часто упускают. Эмоциональный коучинг не означает, что допустимо любое поведение. Принимается чувство — «Ты в ярости, что нам пора уходить», — а поведение по-прежнему можно ограничить: «Пинаться я не дам. Давай найдём другой способ».

Готтман противопоставлял его другим распространённым стилям: обесцениванию чувств («Всё нормально, хватит плакать»), их осуждению («Прекрати сейчас же, а то завтра никакой площадки») и принятию чувств совсем без границ. В этом исследовании у детей родителей-«коучей» были лучшие показатели саморегуляции, отношений со сверстниками и успеваемости.

Разница часто укладывается в одну фразу.

У ребёнка рухнула башня, и он в слезах. Обесценивание: «Это просто кубики, не плачь, построй заново». Коучинг: «Ой, упала — ты так старался. Это правда обидно». А когда слёзы стихнут: «Попробуешь ещё раз или передохнём?»

Ребёнок в ярости, потому что друг не поделился. Обесценивание: «Не глупи, у тебя полно игрушек». Коучинг: «Тебе очень хотелось красный грузовик, а он не дал. Тебя это разозлило». А потом: «Что ты мог бы сказать ему в следующий раз?»

Ребёнок боится темноты. Обесценивание: «Тут нечего бояться». Коучинг: «Сегодня в темноте страшно. Так бывает у многих детей. Что поможет тебе стать чуточку смелее?»

Обратите внимание: коучинг не решает проблему за ребёнка и не отменяет границу. Он называет чувство, показывает, что оно понятно, и только потом переходит к тому, что делать. Обесценивание пытается сразу перескочить в конец — и ребёнок часто остаётся с ощущением, что его не услышали.

На пике истерики эмоциональный коучинг выглядит немного иначе: ребёнок посреди бури не может ничего проговаривать.

В моменте коучинг — это в основном присутствие. Будьте рядом, следите, чтобы все были в безопасности, и говорите совсем мало: «Ты очень расстроен. Я здесь». Спокойно удерживайте границу — «Бросаться я не дам» — без нотаций. Назвать чувство одной короткой фразой может помочь, а длинные объяснения — нет.

Когда волна спадает, начинается собственно коучинг. Объятие, глоток воды и простое называние того, что случилось: «Ты так разозлился, когда планшет выключился». Чувство ребёнка признают, а не спорят с ним.

Поиск решений — в самом конце, часто гораздо позже: перед сном или на следующий день. «Когда планшет нужно выключать, что может помочь? Предупреждение заранее? Самому выбрать последнее видео?» Здесь дети и начинают придумывать собственные способы.

Такой коучинг не заставит истерики исчезнуть за одну ночь. Но за месяцы он может помочь. В испытании Tuning in to Kids родители и воспитатели через полгода после курса сообщали о меньшем числе проблем с поведением; длительность и частоту истерик не измеряли.

Описать эмоциональный коучинг просто, а сделать чуть-чуть не так — удивительно легко. Несколько ошибок встречаются снова и снова.

Коучинг на пике. Пытаться обсуждать чувства, пока ребёнок кричит, почти бесполезно: в этот момент большинство детей не воспринимают слова. Оставьте разговор на потом, когда волна пройдёт, а в моменте просто будьте рядом и назовите чувство одной фразой.

Называние по шаблону. «Я слышу, что ты чувствуешь фрустрацию», сказанное ровным заученным голосом, звучит как техника, а не как понимание, и дети это замечают. Лучше коротко, искренне и конкретно: «Ты хотел синий. Эх».

Признать чувство — и отпустить границу. Принять, что ребёнок злится, не значит разрешить ему драться или отдать то, из-за чего он злится. Эмоциональный коучинг включает границы; в описании Готтмана установка границ и поиск решения — последний шаг, а не необязательное дополнение.

Слишком быстрое «исправление». Перескакивая от «тебе грустно» к трём решениям на одном выдохе, вы пропускаете ту часть, где ребёнок чувствует себя понятым. Сделайте паузу после того, как назвали чувство. Иногда больше ничего и не нужно.

Коучинг только для больших чувств. Лучше всего он работает как часть обычных дней — когда вы замечаете маленькие огорчения, досаду и радость, — тогда у ребёнка есть тренировка до больших бурь.

Ожидание мгновенного результата. Готтман наблюдал за семьями три года, а в испытании Tuning in to Kids изменения измеряли через полгода после курса — не через несколько дней. Эмоциональный коучинг — это привычка, которая постепенно меняет то, как ребёнок обращается с чувствами, а не фокус, который останавливает истерику на месте.

Как помочь ребёнку справляться с эмоциями?

Начните с того, чтобы помогать ему замечать и называть чувства — и в спокойные дни, и в трудные. В моменте будьте рядом и спокойны, говорите мало и следите за безопасностью. После обсудите, что произошло, и вместе придумайте, что можно сделать в следующий раз. Научите одному-двум телесным способам успокоиться, например медленному выдоху. Дети учатся саморегуляции и просто глядя на спокойного взрослого.

Эмоциональный коучинг — это то же самое, что мягкое родительство?

Они пересекаются, но это не одно и то же. Эмоциональный коучинг — конкретный, основанный на исследованиях подход к тому, как откликаться на чувства, из работ Джона Готтмана, и он включает границы поведения. «Мягкое родительство» — более широкий и размытый ярлык для множества стилей. Эмоциональный коучинг проверяли в рандомизированных испытаниях, и многие подходы мягкого родительства на него опираются.

Эмоциональный коучинг означает жизнь без запретов?

Нет. Эмоциональный коучинг принимает чувство, а не любое поведение. Родитель-«коуч» может сказать: «Ты злишься, и это нормально. Драться я не дам». Границы — часть метода; разница в том, что они идут вместе с сочувствием, а не вместо него. В исследованиях Готтмана ограничение поведения входит в само определение эмоционального коучинга, а не прилагается отдельно.

С какого возраста можно начинать эмоциональный коучинг?

С самого начала. С младенцами и малышами это в основном называние чувств и утешение. По мере развития речи многие дети начинают связывать чувства с их причинами и выбирать из простых вариантов. С детьми 4–7 лет эмоциональный коучинг может стать настоящим разговором с поиском решений после. Родители пользуются им и с подростками — просто слова становятся взрослее.

Что делать, если эмоциональный коучинг не помогает моему ребёнку?

Сначала проверьте момент: коучинг на пике истерики почти не работает, попробуйте, когда чувство спадает, или позже. Говорите короче и искреннее и следите, чтобы границы оставались ясными. В испытании Tuning in to Kids изменения измеряли через полгода после курса, так что дайте этому месяцы, а не недели. Если сильные чувства возникают очень часто, очень интенсивны или усиливаются, несмотря на всё это, обсудите с педиатром дополнительную помощь.

Помогает ли эмоциональный коучинг при истериках?

Помогает — в основном со временем, а не в моменте. Во время истерики эмоциональный коучинг — это быть рядом, обеспечить безопасность и коротко назвать чувство. Больший эффект дают разговоры после и в спокойные дни, когда ребёнок учится словам и способам справляться. В испытании Tuning in to Kids родители и воспитатели через полгода после курса сообщали о меньшем числе проблем с поведением.

Занятия «Дракон внутри», «Кнопка „Пауза“» и «Погода внутри» (уроки 3–5) выстраивают ровно эти привычки: назвать чувство, остановиться и только потом выбрать, что делать.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок истерит: что делать в момент и что после

Hirshfeld-Becker, D. R., Masek, B., Henin, A., et al. (2010). Cognitive behavioral therapy for 4- to 7-year-old children with anxiety disorders: A randomized clinical trial. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 78(4), 498–510. doi:10.1037/a0019055

Кого изучали: 64 ребёнка 4–7 лет (средний возраст 5,4 года) с тревожными расстройствами.

Как устроено исследование: Рандомизированное контролируемое испытание (сравнение с 6-месячным листом ожидания)

Что обнаружили: Вариант когнитивно-поведенческой терапии для родителя и ребёнка, адаптированный для малышей и включающий постепенную встречу со страхами, привёл к «значительному» или «очень значительному» улучшению у 69% детей, прошедших его до конца, против 32% в листе ожидания (59% против 30%, если считать всех детей, распределённых в группу лечения). Улучшения сохранились через год; эффект был отчётливым при социальной тревоге, тревоге разлуки и специфических фобиях, но не при генерализованной тревоге.

Rapee, R. M., Kennedy, S., Ingram, M., Edwards, S., & Sweeney, L. (2005). Prevention and early intervention of anxiety disorders in inhibited preschool children. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 73(3), 488–497. doi:10.1037/0022-006X.73.3.488

Кого изучали: Дошкольники около 4 лет с высокими оценками застенчивости, сдержанности и замкнутости — хорошо известным фактором риска будущих тревожных расстройств.

Как устроено исследование: Рандомизированное контролируемое испытание

Что обнаружили: У детей, чьи родители прошли короткий групповой курс из шести встреч, через год число тревожных расстройств снизилось значительно сильнее, чем у детей, чьи родители курс не проходили. По показателям застенчивости, сдержанности и замкнутости группы значимо не различались.

Хорошая для этого возраста, с оговорками. Оба исследования — рандомизированные испытания, но небольшие; в первом участвовали дети с диагностированными тревожными расстройствами, во втором — дошкольники из группы риска. Ни одно не проверяло домашнюю лестницу страхов для обычных повседневных страхов.

• Они не показывают, что застенчивость проходит. В испытании с дошкольниками темперамент почти не изменился — изменилось то, как часто он перерастал в тревожное расстройство.
• Они не показывают, что работает, если толкать ребёнка навстречу страху. Шаги были маленькими, и ребёнок участвовал в их выборе.

• Разбейте страх на маленькие шаги и дайте ребёнку выбрать следующий. «Один шаг — и стоп» — это полноценный успех.
• Проговаривайте вместе вслух: «Мне страшно, и я иду». Смелый не значит небоящийся.
• Если страх мешает обычной жизни или усиливается неделями, обратитесь к педиатру — в этом возрасте тревожность хорошо поддаётся лечению.

Лестница страхов разбивает один большой страх на маленькие шаги — от самого лёгкого до самого трудного, — и ребёнок поднимается по ним по одному. Постепенная встреча со страхом — одна из частей обеих программ, о которых шла речь выше, наряду с обучением родителей и навыками совладания, и простой её вариант родители могут использовать дома для обычных страхов.

Выберите один страх. Не «тревожность» вообще, а что-то конкретное: собаки, темнота, спать одному, здороваться, купание.

Составьте шаги вместе. Попросите ребёнка помочь перечислить ситуации от «чуть-чуть страшно» до «очень страшно». При страхе собак самым лёгким шагом может быть картинка со щенком, а самым трудным — погладить спокойную собаку друга. Точного числа шагов нет; во многих программах их примерно 6–10.

Оцените каждый шаг. Дети могут пользоваться простой шкалой — от одного до пяти пальцев или рожицей с маленьким, средним или большим волнением. Оценка делает шаги посильными, а потом наглядно показывает прогресс.

Начинайте снизу и повторяйте. Возьмите шаг, который пугает совсем немного, и повторите его несколько раз, пока он не станет лёгким. Если побыть в ситуации достаточно долго, чтобы волнение улеглось, ребёнок узнаёт, что с ней можно справиться.

Поднимайтесь, когда ребёнок готов. Решайте вместе и не настаивайте на шаге, к которому он не готов. Хвалите смелость попытки, а не только результат.

Запланируйте небольшую награду. Наклейка за каждую ступеньку и что-то особенное на вершине поддерживают мотивацию неделями.

Вот как может выглядеть лестница страхов для пятилетнего ребёнка, который боится собак. У каждого ребёнка она своя; главное — размер шагов.

Ступенька 1: вместе рассматривать фотографии щенков в книжке. Ступенька 2: посмотреть короткое видео, где играет дружелюбная собака. Ступенька 3: смотреть на собак в парке с другой стороны улицы. Ступенька 4: постоять у ворот парка, пока внутри играют собаки. Ступенька 5: постоять в нескольких шагах от спокойной собаки на поводке рядом с хозяином. Ступенька 6: посмотреть, как взрослый гладит спокойную собаку. Ступенька 7: потрогать собаку по спине, пока взрослый её держит. Ступенька 8: погладить собаку самому. Ступенька 9: дать спокойной собаке лакомство.

На каждую ступеньку может понадобиться несколько попыток, иногда растянутых на дни, а некоторым детям нужны дополнительные промежуточные шаги. Это нормально. Лестница работает, пока ребёнок движется вверх, пусть и медленно.

Чаще всего ошибаются в двух местах. Пропуск ступенек — когда ребёнка подталкивают погладить собаку, хотя он ещё не может стоять рядом с ней, — может усилить страх. А избыток успокаиваний — «не укусит, не укусит» — может подсказать, что бояться всё-таки есть чего. Лучше работает спокойная короткая поддержка: «У тебя получается. Это смело».

Домашняя лестница страхов хорошо помогает с обычными страхами. Некоторым детям нужно больше.

Стоит поговорить с педиатром, если страхи или тревоги мешают повседневной жизни — ребёнок не может ходить в детский сад, нормально спать, есть или играть — или если они неделями усиливаются, несмотря на бережную тренировку. То же самое, если у ребёнка сразу несколько сильных страхов, частые телесные симптомы вроде болей в животе без медицинской причины или приступы, похожие на панические.

Хорошая новость из исследований: тревожность у маленьких детей очень хорошо лечится. Программы на основе когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), которые используют постепенную встречу со страхом и вовлекают родителей, помогли большинству детей, прошедших лечение до конца, в испытании выше. С маленькими детьми родитель обычно — часть терапии, а не просто тот, кто привёз ребёнка на приём.

Если сомневаетесь — спросить вполне разумно. Педиатр поможет понять, нормальный ли это этап или повод показаться специалисту.

Желание оградить испуганного ребёнка от того, чего он боится, совершенно естественно. Боится собак — переходим на другую сторону улицы. Страшно в темноте — оставляем свет везде. В краткосрочной перспективе это работает: страх сразу уходит.

Беда в том, что при этом усваивает мозг ребёнка. Обычное объяснение такое: каждый раз, когда пугающего удалось избежать и страх отступил, ребёнок узнаёт, что его спасло именно избегание. У него нет шанса узнать, что собака была дружелюбной, а в тёмной комнате всё было в порядке. Страх остаётся прежним или растёт и часто распространяется на похожие ситуации.

Семья тоже невольно втягивается. Родители меняют распорядок, говорят за ребёнка, спят в его комнате, снова и снова успокаивают. Исследователи называют это «приспособлением» (accommodation), и оно связано с тем, что тревожность держится дольше, — хотя почти всегда идёт от любви.

Лестница страхов мягко разрывает этот круг. Ребёнок не избегает страха и не бросается в него с головой, а встречается с ним в посильных дозах, остаётся в ситуации, пока волнение не спадёт, и на собственном опыте узнаёт, что справляется. Именно этот урок — «мне было страшно, и я справился» — со временем уменьшает страх.

Это не значит, что нужно заставлять. Шаги выбирают вместе с ребёнком, они маленькие, и ребёнок сам решает, когда подниматься выше. Цель — тренировка смелости, а не «перетерпеть».

То, что вы говорите о страхе, влияет на то, каким большим он кажется.

Относитесь к страху серьёзно, но не соглашайтесь, что это опасно. «Ты очень боишься собаку. Это большое чувство». Отмахнуться («не глупи») — значит сказать ребёнку, что его чувство неправильное; согласиться, что опасно («да, собаки кусаются»), — значит сделать страх больше. Назвать чувство — как раз посередине.

Говорите о страхе в спокойные дни, а не только когда он накрывает. Хорошо начинать с книг, рисунков и игры. Ребёнок, который нарисовал чудовище, а потом надел на него смешную шляпу, уже его уменьшает.

Подавайте план как тренировку смелости: «Мозг может узнать, что что-то безопасно, если пробовать понемножку. Хочешь составить план?» Детям нравится самим управлять своей лестницей.

Расскажите о своих небольших страхах и о том, как вы с ними справлялись, — коротко и без драмы. Это показывает, что бояться нормально и это можно пережить.

И отмечайте вслух каждый смелый шаг, даже самый маленький: «Ты стоял у ворот, пока играли собаки. Это было смело». Именно эти моменты ребёнок вспомнит, когда страх появится снова.

Как помочь ребёнку с тревожностью?

Оставайтесь спокойными и тёплыми, относитесь к тревоге серьёзно, не раздувая её, и помогайте ребёнку встречаться с ней маленькими шагами, а не избегать. Избегание даёт быстрое облегчение, но тревожность от него растёт. Научите простому способу успокоиться, держите распорядок предсказуемым и замечайте смелые моменты. Если тревожность мешает повседневной жизни или усиливается, поговорите с педиатром.

Как объяснить ребёнку, что такое тревога?

Простыми, телесными словами: «Тревога — это сигнализация твоего тела. Она старается тебя защитить, но иногда звенит, когда настоящей опасности нет, — как пожарная сигнализация, которая срабатывает от подгоревшего тоста». И добавьте обнадёживающее: «Мы можем научить сигнализацию успокаиваться — по одному маленькому смелому шагу». Конкретный образ вроде сигнализации маленькому ребёнку часто понятнее абстрактного чувства.

Откуда у детей берётся тревожность?

Обычно из сочетания причин. Некоторые дети рождаются с более осторожным темпераментом. Стрессовые события — переезд, рождение брата или сестры, напряжение в семье — могут добавить своё. Важно и то, как реагируют взрослые: частое избегание или постоянные тревожные успокаивания делают страхи более «липкими». У тревожности нет одной причины, и это не вина родителей.

Когда тревожность ребёнка — повод для беспокойства?

Когда она мешает обычной жизни или продолжает расти. Признаки, которые стоит обсудить с педиатром: отказ ходить в детский сад или школу, проблемы со сном большинство ночей, частые боли в животе или голове без медицинской причины, страхи, которые распространяются на всё новые ситуации, приступы, похожие на панические. Страхи бывают у многих маленьких детей; вопрос в том, насколько они мешают.

Нормально ли, что у пятилетнего ребёнка есть страхи?

Да. Страх темноты, чудовищ, собак, громких звуков, разлуки с родителями и плохих снов очень распространён в 4–6 лет — отчасти потому, что воображение развивается раньше, чем умение отличать выдуманное от настоящего. Многие страхи со временем и при бережной поддержке проходят. За помощью стоит обращаться, только когда страх мешает повседневной жизни или продолжает расти.

Позволять ли ребёнку избегать того, чего он боится?

Иногда и ненадолго — никому не нужно встречаться со всеми страхами каждый день. Но регулярное избегание обычно усиливает страхи, потому что ребёнок так и не узнаёт, что может справиться. Лучший средний путь — маленькие запланированные шаги навстречу страху, выбранные вместе с ребёнком и с большой поддержкой. Не заставляйте делать большие шаги: это может обернуться против вас.

Занятия «Мужество», «Лестница смелости» и «Правда или воображение» (уроки 9, 10 и 12) используют тот же пошаговый подход — в игровой форме и для повседневных страхов.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок боится темноты и не хочет спать один

Trentacosta, C. J., & Fine, S. E. (2010). Emotion knowledge, social competence, and behavior problems in childhood and adolescence: A meta-analytic review. Social Development, 19(1), 1–29. doi:10.1111/j.1467-9507.2009.00543.x · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 116 выборок (около 9200 детей и подростков от 2 до 18 лет), объединённых вместе.

Как устроено исследование: Метаанализ

Что обнаружили: Умение детей распознавать и понимать конкретные эмоции было связано — от слабо до умеренно — с лучшей социальной компетентностью и меньшим числом интернализующих (тревога, грусть) и экстернализующих (непослушание, агрессия) проблем. Связи повторялись от исследования к исследованию, но были скромными.

Lieberman, M. D., Eisenberger, N. I., Crockett, M. J., Tom, S. M., Pfeifer, J. H., & Way, B. M. (2007). Putting feelings into words: Affect labeling disrupts amygdala activity in response to affective stimuli. Psychological Science, 18(5), 421–428. doi:10.1111/j.1467-9280.2007.01916.x

Кого изучали: Небольшая группа взрослых.

Как устроено исследование: Эксперимент с визуализацией мозга (фМРТ)

Что обнаружили: Когда люди подбирали слово для эмоции на изображении, активность миндалевидного тела — области мозга, связанной с угрозой и эмоциональным возбуждением, — снижалась, а один из участков префронтальной коры становился активнее, по сравнению с другими способами обработки тех же изображений.

Связь между пониманием эмоций и социальными навыками хорошо установлена, но она корреляционная — это не доказывает, что обучение словам о чувствах улучшает поведение. Исследование мозга сделано аккуратно, но на взрослых.

• Они не показывают, что одна лишь таблица эмоций меняет поведение. Связь — с пониманием эмоций, а оно растёт через разговоры.
• Они не показывают, что происходит в мозге маленького ребёнка: визуализацию делали у взрослых, так что для детей это предположение, а не результат.

• Выходите за пределы «весело, грустно, злюсь»: разочарован, обидно, что не взяли, волнуюсь, горжусь. Чем точнее слова, тем больше у ребёнка инструментов.
• Между делом называйте свои чувства: «Я раздосадован, сейчас сделаю вдох».
• Спрашивайте о чувствах героев книг — это безопасное место для тренировки.

«Назови, чтобы приручить» (name it to tame it) — формула, которую популяризировали психиатр Дэниел Сигел и психотерапевт Тина Пейн Брайсон в книге 2011 года «Ребёнок с цельным мозгом» (The Whole-Brain Child). Идея в том, что, если помочь ребёнку облечь сильное чувство в слова, оно успокаивается.

Это запоминающийся способ описать то, что в исследованиях зовётся называнием чувств (affect labeling), — перевод чувств в слова. Исследование мозга, о котором шла речь выше, — работу Мэттью Либермана с коллегами 2007 года — часто приводят как научное обоснование: когда взрослые называли эмоцию на фотографии лица, участок мозга, связанный с угрозой и возбуждением, был менее активен, чем когда те же люди выполняли с теми же фотографиями другие задания, например называли пол человека на снимке.

Важно честно видеть разрыв. То исследование проводили на взрослых, в томографе, с фотографиями лиц. Оно напрямую не показывает, что происходит, когда разъярённый пятилетка слышит «ты очень злишься». Исследования на детях, которые есть, касаются понимания эмоций в широком смысле — умения понимать и называть чувства со временем — и показывают устойчивые, но скромные связи с лучшими социальными навыками и меньшим числом проблем с поведением.

Называние чувств (affect labeling) — это когда эмоцию, свою или чужую, называют словами. «Я расстроен». «Похоже, ей страшно». «Как обидно».

В исследованиях на взрослых называние чувства обычно немного снижает его силу — даже когда люди этого не ожидают и не пытаются успокоиться. Исследователи Джаред Торре и Мэттью Либерман в обзоре 2018 года описали это как форму регуляции эмоций, которая происходит почти без усилий: перевод чувства в слова, по-видимому, задействует регулирующие области мозга и приглушает эмоциональную реакцию.

Эффект реален, но это не волшебство. Обычно он скромный, различается у разных людей и в разных ситуациях, а неподходящее название может не помочь. Если не уверены — спросите, а не утверждайте: «Ты устал или тебе было больно?»

Для детей самое полезное здесь не про мозг, а про навыки. Ребёнок, у которого есть слова для чувств, может сказать, что не так, раньше заметить чувство и со временем начать им управлять. Поэтому собирать словарь эмоций в 4–7 лет стоит усилий.

Сам приём простой; основную работу делают момент и тон.

Назовите то, что видите, одной короткой фразой: «Ты очень злишься, что игра закончилась». Говорите спокойно и негромко и не добавляйте нотаций.

Называйте чувство, а не ребёнка. «Ты злишься», а не «ты плохо себя ведёшь» или «ну ты и бука».

Предлагайте, а не настаивайте. Если не уверены, спросите: «Ты злишься или скорее расстроился?» Дети часто поправляют — и это само по себе признак обучения.

Подстраивайтесь под момент. На пике большой бури хватит одной фразы, остальное подождёт. Когда чувство спадает, можно сказать больше: «Это была большая волна злости. Сейчас она становится меньше».

Называйте и свои чувства. «Я немного нервничаю, потому что мы опаздываем. Сделаю вдох». Слова для эмоций дети усваивают во многом тогда, когда слышат, как взрослые применяют их к настоящим ситуациям.

А потом переходите к тому, что делать. Называние может немного успокоить; основную работу делает следующий шаг — вдох, объятие, план.

Исследования на детях, стоящие за называнием чувств, в основном касаются понимания эмоций: насколько хорошо дети узнают чувства по лицам и ситуациям, понимают их причины и знают для них слова.

Метаанализ выше показал, что дети, лучше понимающие эмоции, в среднем лучше ладят с другими детьми и чуть реже имеют проблемы с поведением. Связь скромная и не доказывает, что обучение словам улучшает поведение, но она обнаруживается во многих исследованиях и в каждом изученном возрасте — от дошкольного до подросткового.

Есть веские причины ожидать, что это важно. У ребёнка, который может сказать «я раздосадован», есть альтернатива швырянию пазла. Ребёнок, который видит, что другу грустно, может утешить, а не растеряться. А родитель, который знает, что чувствует ребёнок, может помочь гораздо точнее, чем тот, кто гадает со стороны.

В рандомизированном испытании дошкольной программы Preschool PATHS, где детей прямо учат словам для чувств, через учебный год дети лучше разбирались в эмоциях, а родители и воспитатели оценивали их как более социально компетентных (Domitrovich, Cortes, & Greenberg, 2007, Journal of Primary Prevention, 28, 67–91). Это одно испытание одной программы, но оно вписывается в общую картину: слова для эмоций — фундамент, а не самостоятельное лекарство.

Начните с небольшого прочного набора и расширяйте его.

Сначала: радость, грусть, злость, страх. Большинство детей знают эти слова к 3–4 годам, но стоит убедиться, что ребёнок может применить их к себе, а не только узнать на карточке.

Дальше: спокойствие, радостное волнение, беспокойство, удивление, усталость. Эти состояния часты в этом возрасте и легко путаются с первыми — ребёнок в радостном волнении может выглядеть злым, а уставший — грустным.

Затем слова «второго слоя», которые чаще всего всплывают в обычных разговорах: досада, разочарование, смущение, ревность, одиночество, гордость. Многие огорчения в этом возрасте связаны с досадой или разочарованием, и именно эти слова дают вам обоим, о чём поговорить.

Параллельно добавляйте слова, показывающие силу чувства: немножко, довольно, очень. «Немножко раздражён» и «в настоящей ярости» требуют разной помощи.

Учите им через истории, через рассказ о своём и его дне и через спокойные «как ты?» — по нескольку слов за раз. Несколько слов, которые звучат часто, скорее всего, дадут больше, чем длинный список на плакате.

Как объяснить ребёнку, что такое эмоции?

Связывайте каждое чувство с ощущением в теле и с настоящей ситуацией: «Волнение — это когда в животе будто бабочки, как перед бассейном». Используйте истории и картинки и называйте чувства, когда они возникают, — и его, и свои. Дети учат эмоции так же, как цвета: много раз слыша слово рядом с настоящей вещью.

Со скольки лет дети могут назвать свои чувства?

Большинство детей примерно к 3–4 годам пользуются простыми словами вроде «весело», «грустно», «злюсь», «страшно». Между 4 и 7 годами они осваивают более точные — досада, разочарование, беспокойство, радостное волнение — и начинают связывать чувства с причинами. Назвать чувство посреди сильной эмоции труднее, и это умение продолжает развиваться в первые школьные годы.

Помогает ли называть чувства во время истерики?

Немного, если говорить очень коротко. Одна спокойная фраза — «Ты очень расстроен» — может помочь ребёнку почувствовать, что его понимают, и иногда сглаживает пик. Длинные объяснения не доходят, пока ребёнок захлёстнут эмоциями. Подробный разговор о том, что случилось и что делать дальше, оставьте на время, когда он успокоится.

Что делать, если ребёнок не хочет называть своё чувство?

Не давите. Вместо открытых вопросов предложите выбор («Злишься или грустишь?»), дайте таблицу эмоций, на которой можно показать пальцем, или осторожно назовите чувство сами. Некоторым детям проще говорить о чувствах игрушки или героя книги, чем о своих. Продолжайте вслух называть собственные чувства — слова обычно приходят со временем.

Есть ли у «назови, чтобы приручить» научная основа?

Отчасти. Исследования мозга у взрослых показывают, что называние эмоции немного снижает активность областей, связанных с тревогой, а исследования на детях связывают лучшее понимание эмоций с лучшими социальными навыками и поведением. Прямых исследований этой формулы с маленькими детьми посреди истерики почти нет. Это разумная идея с реальными, но скромными доказательствами.

Занятие «Погода внутри» (урок 5) собирает словарь чувств через погоду — в том числе «туман», когда «я не знаю, что чувствую».

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Эмоциональный интеллект ребёнка: с чего начинать в 5–6 лет

Mueller, C. M., & Dweck, C. S. (1998). Praise for intelligence can undermine children's motivation and performance. Journal of Personality and Social Psychology, 75(1), 33–52. doi:10.1037/0022-3514.75.1.33

Кого изучали: Пятиклассники (10–12 лет) в шести экспериментах.

Как устроено исследование: Лабораторные эксперименты

Что обнаружили: Дети, которых после лёгкого задания хвалили за ум, чаще выбирали потом лёгкие задачи, меньше получали удовольствия от задания, быстрее сдавались после неудачи и потом справлялись хуже — по сравнению с детьми, которых хвалили за усилия. В одном из экспериментов некоторые из них приукрашивали свои результаты, рассказывая о них другим детям.

Sisk, V. F., Burgoyne, A. P., Sun, J., Butler, J. L., & Macnamara, B. N. (2018). To what extent and under which circumstances are growth mind-sets important to academic achievement? Two meta-analyses. Psychological Science, 29(4), 549–571. doi:10.1177/0956797617739704

Кого изучали: 273 исследования, около 366 000 учащихся, и 43 исследования программ, около 57 000 учащихся.

Как устроено исследование: Два метаанализа

Что обнаружили: Связь между мышлением роста и школьными успехами оказалась слабой, а программы, которые учат мышлению роста, в среднем лишь немного влияли на успеваемость. Ученикам из малообеспеченных семей или с риском неуспеваемости они, возможно, помогают чуть больше.

Вывод о похвале — классика, но его получили на детях постарше, и некоторые более поздние исследования (например, Ли и Бейтс, 2019, на китайских школьниках) тех же эффектов не нашли. Метаанализы — сильное свидетельство того, что программы мышления роста вовсе не такое мощное средство, каким их преподносили.

• Они не показывают, что пятилетки реагируют так же, как десятилетки: в классическом исследовании маленьких детей не проверяли.
• Они не показывают, что слово «пока» или похвала за усилия улучшают оценки. Это лёгкий толчок, а не программа.

• Описывайте, что ребёнок сделал, а не какой он: «Ты попробовал три разных способа» вместо «Ты такой умный».
• Ожидания держите реалистичными. Одна фраза ребёнка не преобразит — важна повседневная реакция на ошибки, повторённая много раз.
• Показывайте на себе: ошибитесь вслух и попробуйте по-другому.

Идея мышления роста выросла из работ психолога Кэрол Дуэк о том, что люди думают о способностях. Одни считают интеллект неизменным: сколько дано, столько и есть. Другие — тем, что растёт благодаря усилиям и удачным стратегиям. Дуэк назвала это фиксированным мышлением и мышлением роста.

Самое известное для родителей исследование — серия экспериментов Мюллер и Дуэк 1998 года с детьми 10–12 лет. Дети решали набор головоломок, а потом их хвалили одним из трёх способов: за ум, за старание или просто за результат. Затем им давали гораздо более трудный набор и говорили, что справились они намного хуже.

Дети, которых хвалили за ум, после этого предпочитали лёгкие задания, на которых можно хорошо выглядеть, меньше радовались головоломкам после неудачи, а некоторые приукрашивали свои результаты перед другими. Дети, которых хвалили за старание, выбирали трудные задания, на которых можно чему-то научиться, и сохраняли интерес после неудачи.

Отсюда выросла теория: то, как взрослые говорят о способностях, формирует убеждения детей, а убеждения — то, как дети реагируют на трудности. Идея правдоподобная и полезная — именно поэтому она так быстро разошлась, часто быстрее, чем подтверждающие её данные.

В 2010-х мышление роста стало школьной программой, плакатом и лозунгом. А потом более масштабные исследования проверили, насколько оно на самом деле что-то меняет.

Два метаанализа, которые Сиск с коллегами опубликовали вместе в 2018 году, объединили сотни исследований. Оказалось, что установки учеников лишь слабо связаны с их оценками, а программы мышления роста в среднем очень мало влияют на успеваемость. Эффект был чуть больше у учеников из малообеспеченных семей и у тех, кому учёба давалась труднее всего.

Самая крупная отдельная проверка — Национальное исследование учебных установок (National Study of Learning Mindsets), опубликованное в Nature в 2019 году, — дала короткую онлайн-программу мышления роста тысячам американских девятиклассников. У слабее успевающих оценки немного выросли — примерно на десятую долю балла по американской шкале среднего балла, — а в целом больше учеников записались на углублённую математику. Эффект на оценки был сильнее в школах, где одноклассники поддерживали эту идею. У сильных учеников почти ничего не изменилось.

Так что исследования не говорят, что мышление роста — ерунда. Они говорят, что эффект от его обучения реален, но мал, зависит от ребёнка и обстановки и очень далёк от «одна идея меняет жизнь ребёнка». И почти ни одно из этих исследований не касается детей пяти лет.

Для родителей детей 4–7 лет самые интересные исследования касаются самой похвалы, а не программ мышления роста.

В исследовании 2007 года Андрей Чимпиан с коллегами обнаружил, что небольшие различия в словах важны даже для четырёхлеток. Дети, которым говорили «ты хороший художник» — похвала личности, — хуже реагировали на последующие ошибки, чем дети, которым говорили «ты хорошо нарисовал» — похвала действию. Первые чаще ругали себя и быстрее сдавались после ошибки.

В многолетнем исследовании Элизабет Гандерсон с коллегами, опубликованном в 2013 году, записывали, как родители хвалят детей дома в возрасте от года до трёх лет. Чем большая доля похвалы касалась процесса — усилий, стратегий, действий, — тем вероятнее дети спустя годы, в семь-восемь лет, верили, что способности можно развить, и выбирали трудные задачи.

Эти исследования меньше школьных испытаний и показывают связи, а не гарантированный эффект. Но направление у них практичное: с маленькими детьми стоит выработать привычку описывать, что ребёнок сделал, а не навешивать ярлык, какой он.

Похвала за действия, а не за качества описывает то, что ребёнок сделал, — чтобы он понимал, что стоит повторить. Несколько примеров на каждый день:

Вместо «Ты такой умный» после собранного пазла: «Ты перепробовал кучу деталей в этом углу, пока одна не подошла». Вместо «Ты отличный художник»: «Сколько у тебя цветов на небе! Расскажи». Вместо «Умница» после уборки: «Ты сложил все машинки обратно в коробку». Вместо «У тебя талант» после езды на велосипеде: «Ты продолжал тренироваться, даже когда шатался».

Будьте честны. Хвалить старание, когда ребёнок не старался или когда старание не помогает, может обернуться против вас. Если он застрял, похвалите попытку и помогите со способом: «Ты много над этим поработал. Давай попробуем по-другому». Сама Дуэк предупреждала о «ложном мышлении роста», когда хвалят одно лишь старание и не помогают ребёнку найти лучший подход.

И не перебарщивайте. Некоторые исследователи считают, что постоянная похвала любого рода может сделать детей зависимыми от одобрения взрослых. Иногда лучший отклик — просто интерес: «А как ты это сделал?»

Вместе взятые, исследования поддерживают не программу, а несколько скромных практичных привычек.

Описывайте процесс чаще, чем личность. Именно для этого у маленьких детей больше всего прямых данных, и это ничего не стоит.

Вслух относитесь к ошибкам как к норме. Дети считывают, как взрослые реагируют на неудачи — в том числе на свои собственные, — и делают выводы о том, что значат ошибки.

Соединяйте старание со способом. «Старайся лучше» мало, когда ребёнок застрял. «Давай попробуем по-другому» учит, что улучшение приходит от смены подхода, а не только от нажима.

Предлагайте задачи чуть-чуть труднее, чем по силам. Ребёнок, который делает только лёгкое, так и не узнаёт, что усилие куда-то ведёт.

И держите ожидания реалистичными. Ничто из этого само по себе не преобразит оценки или характер ребёнка. Но может сделать неудачу чуть менее страшной, а новую попытку — чуть более вероятной. А в 4–7 лет это навык, который стоит развивать.

Как ученики с мышлением роста относятся к своим ошибкам?

Как к информации о том, что изменить, а не как к доказательству, что у них что-то не получается в принципе. Ребёнок с мышлением роста скорее подумает: «Так не сработало — попробую иначе» — и вернётся к заданию, на котором споткнулся. Исследования связывают такие убеждения с большим упорством после неудачи, хотя на школьные результаты это влияет скромно.

Почему мышление роста важно?

Потому что убеждения о способностях влияют на то, как дети встречают трудности: пробуют снова или сдаются. Исследования эту связь подтверждают, особенно в том, как дети реагируют на неудачу. Но влияние программ мышления роста на оценки в среднем невелико, поэтому лучше видеть в нём один полезный ингредиент — наряду с хорошим обучением, практикой и поддержкой, — а не панацею.

Мышление роста опровергли?

Нет, но его масштаб уменьшили. Крупные исследования и метаанализы показывают, что установка лишь слабо связана с успеваемостью, а программы в среднем дают небольшой эффект, побольше — у тех, кому учёба даётся трудно. Основная идея — что то, как ребёнок думает о способностях, влияет на то, как он справляется с трудностями, — подтверждается. Громкие обещания преобразить результаты — нет.

Как правильно хвалить ребёнка?

Конкретно описывайте, что он сделал: старание, способ, упорство, выбор. «Ты не бросил, когда стало трудно» учит большему, чем «ты такой умный». Будьте честны — не хвалите старание, которого не было, — и не хвалите без остановки. Любопытство («Как ты это придумал?») часто лучше любой похвалы.

Плохо ли говорить ребёнку, что он умный?

Изредка — никакого вреда. Проблема в постоянной похвале за неизменные качества — умный, талантливый, способный от природы: по данным исследований, из-за неё дети могут осторожнее браться за трудное и сильнее расстраиваться из-за неудач. Описание того, что ребёнок сделал, даёт то же тепло без побочных эффектов.

Что такое фиксированное мышление у ребёнка?

Фиксированное мышление — это убеждение, что способности заданы раз и навсегда: либо у тебя получается, либо нет. У маленького ребёнка оно часто проявляется так: избегает трудных заданий, быстро сдаётся, после одной ошибки говорит «у меня не получается» или очень расстраивается, когда что-то не выходит с первого раза. Многие дети проявляют его в одних областях и не проявляют в других.

Занятия «Пока не получилось» (урок 17) и «План Б» (урок 20) тренируют то, что делать, когда что-то пошло не так, — ту часть мышления роста, которая подтверждается лучше всего.

Посмотреть программу

Diamond, A., Barnett, W. S., Thomas, J., & Munro, S. (2007). Preschool program improves cognitive control. Science, 318(5855), 1387–1388. doi:10.1126/science.1151148

Кого изучали: Дошкольники из одного школьного округа в США — в группах Tools of the Mind или в обычной программе округа.

Как устроено исследование: Сравнение двух дошкольных программ; меньше по размеру и проведённое раньше, чем более поздние рандомизированные испытания

Что обнаружили: Дети в группах Tools справлялись с заданиями на управляющие функции лучше детей из обычной программы, особенно с самыми трудными.

Blair, C., & Raver, C. C. (2014). Closing the achievement gap through modification of neurocognitive and neuroendocrine function: Results from a cluster randomized controlled trial of an innovative approach to the education of children in kindergarten. PLoS ONE, 9(11), e112393. doi:10.1371/journal.pone.0112393 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: 759 детей подготовительного класса (kindergarten, 5–6 лет) в 79 классах 29 школ.

Как устроено исследование: Кластерное рандомизированное контролируемое испытание

Что обнаружили: Вариант программы для подготовительного класса улучшил управляющие функции, рассуждение, контроль внимания и уровень гормонов стресса; к концу года дети лучше справлялись с чтением, словарным запасом и математикой, а к первому классу преимущество выросло. Ряд эффектов проявился только в школах с высоким уровнем бедности.

Nesbitt, K. T., & Farran, D. C. (2021). Effects of prekindergarten curricula: Tools of the Mind as a case study. Monographs of the Society for Research in Child Development, 86(1), 7–119. doi:10.1111/mono.12425

Кого изучали: Дети из 60 групп для четырёхлетних (pre-K) — дошкольного года перед подготовительным классом (32 группы Tools, 28 обычных); наблюдение до конца первого класса.

Как устроено исследование: Большое кластерное рандомизированное контролируемое испытание; детей наблюдали со старшей дошкольной группы до конца первого класса

Что обнаружили: Программа Tools не дала положительного эффекта ни по одному показателю — ни по учебным навыкам, ни по управляющим функциям, саморегуляции или социальным навыкам. Насколько точно воспитатели следовали программе, сильно различалось, и это не было устойчиво связано с результатами детей.

Смешанная. Два более ранних исследования дали положительные результаты, одно из них — рандомизированное испытание в подготовительном классе. Самое большое и долгое испытание, в старших дошкольных группах, не нашло никакого эффекта. Исследования различаются возрастом детей, условиями и тем, как проводили программу, поэтому они не просто перечёркивают друг друга, — но показывают, что ранние обещания подтвердились не везде.

• Они не показывают, что управляющие функции невозможно улучшить. Обзор 2011 года в Science показал, что помогать могут многие занятия — от игр до боевых искусств и некоторых школьных программ, — особенно детям, которые поначалу отстают.
• Они не проверяют ничего из того, что родители делают дома. Это программы для групп и классов, которые ведут педагоги в течение учебного года.

• Играйте в игры, где ребёнку нужно держать правило в голове и останавливать себя: «Саймон говорит», «Светофор» (игра «Красный — стой, зелёный — иди»), танцы с «замри» и карточные игры, где правило меняется.
• Попробуйте ролевую игру с планом: «Ты продавец, я покупатель. Что ты скажешь первым?» Продумать роль и держаться её — те же самые навыки.
• Повышайте сложность постепенно. По данным обзора 2011 года, в работающих программах обычно были многократная тренировка и постепенно растущая трудность.
• Не ждите, что всё исправит программа. Небольшая регулярная тренировка в повседневной игре — разумная попытка, хотя ни одно из этих исследований не проверяло игру дома.

Управляющие (их ещё называют исполнительными) функции — это умственные навыки, которые позволяют ребёнку управлять собственным мышлением и поведением. Исследователи обычно выделяют три основные.

Рабочая память: удерживать информацию в голове и одновременно ею пользоваться — например, помнить вторую часть инструкции, выполняя первую.

Тормозящий контроль: останавливать автоматическую реакцию — не хватать игрушку, дождаться своей очереди, не выкрикивать ответ.

Когнитивная гибкость: переключаться между правилами или идеями — например, раскладывать карточки сначала по цвету, а потом по форме или пробовать другой способ, когда первый не сработал.

Эти навыки быстро развиваются примерно с 3 до 7 лет, и у детей одного возраста они сильно различаются. Они тесно связаны с тем, что родители обычно называют самоконтролем.

Tools of the Mind («Инструменты разума») — программа для дошкольных групп и подготовительного класса, основанная на идеях Льва Выготского. В её группах весь день идут занятия, задуманные как тренировка управляющих функций: дети заранее планируют ролевую игру, пользуются наглядными подсказками, чтобы дождаться очереди, и играют в структурированные игры с меняющимися правилами.

В 2007 году короткая статья в Science сравнила дошкольников из групп Tools с детьми из обычной программы округа и обнаружила, что первые лучше справляются с заданиями на управляющие функции, особенно с самыми трудными. Работа вышла в одном из самых известных научных журналов мира и широко цитировалась как доказательство того, что этим навыкам можно учить в детском саду.

В 2014 году Клэнси Блэр и Сибил Рейвер проверили вариант для подготовительного класса в кластерном рандомизированном испытании с 759 детьми в 29 школах. Они обнаружили лучшие управляющие функции, внимание и рассуждение, а к концу года — лучшие чтение, словарный запас и математику, причём некоторые эффекты к первому классу выросли. Ряд эффектов был сильнее всего в школах с высоким уровнем бедности.

Затем Кимберли Несбитт и Дейл Фарран провели одну из самых больших и долгих проверок: 60 старших дошкольных групп случайным образом распределили между Tools и их обычной программой, а детей наблюдали до конца первого класса.

Результат однозначен: Tools не дала положительного эффекта ни по одному показателю — ни по учебным навыкам, ни по управляющим функциям, саморегуляции или социальным навыкам. Исследователи также наблюдали за группами: насколько точно воспитатели следовали программе, сильно различалось, и это не было устойчиво связано с результатами детей. По большинству практик в группе различий между Tools и обычными группами не нашлось.

Кое-что полезное они всё же обнаружили. Определённые практики и взаимодействия в группе — например, большая вовлечённость и более качественная речь педагога — были связаны с успехами детей независимо от программы. Иными словами, то, как устроена работа в группе, было связано с успехами детей, какой бы ни была программа, хотя это связь, а не доказательство, что именно эти практики вызвали успехи.

Такая картина — положительные ранние результаты, а затем нулевой результат в более крупном испытании — обычна для исследований в образовании. Объяснений несколько.

Ранние исследования часто меньше и ближе к разработчикам программы, которые хорошо её знают и плотно поддерживают педагогов. Большие испытания проверяют, что происходит, когда программу массово используют обычные школы.

Важна группа сравнения. Если обычные группы и так хороши, новой программе труднее показать разницу.

Различаются возраст и условия. Положительное испытание проходило в подготовительном классе, нулевое — в старших дошкольных группах. Результаты в одних условиях не переносятся автоматически на другие.

Всё это не делает ранние исследования ошибочными. Это значит, что к утверждению «эта программа развивает управляющие функции» стоит относиться осторожно, пока его не проверили в нескольких местах.

Обзор Адель Даймонд и Кэтлин Ли 2011 года в Science рассмотрел много видов программ для детей 4–12 лет и нашёл общую закономерность: занятия, которые улучшали управляющие функции, включали многократную тренировку и постепенно повышали сложность. Больше всего обычно выигрывали дети с более слабыми управляющими функциями.

Дома это выглядит как игра, а не как уроки. Игры, где нужно помнить правила и сдерживать импульсы, — «Саймон говорит», «Светофор» (игра «Красный — стой, зелёный — иди»), танцы с «замри» или карточная игра, где «хлопни по валету» превращается в «хлопни по даме», — тренируют одни и те же навыки.

Помогает и ролевая игра с планом: сначала договориться о ролях и сюжете, потом разыграть. И распорядок с наглядными подсказками — например, картинки-схемы, как одеваться.

Не превращайте это в работу. Исследования не указывают на какую-то одну игру или программу как на решение. Они указывают на множество маленьких, чуть трудных моментов тренировки — таких, какие и так есть в большинстве семей.

Что такое управляющие функции?

Управляющие функции — набор умственных навыков, которые помогают планировать, сосредотачиваться, помнить инструкции и сдерживать импульсы. У маленьких детей исследователи обычно смотрят на три: рабочую память, тормозящий контроль и гибкость мышления. Эти навыки быстро развиваются в дошкольные годы и продолжают развиваться до ранней взрослости.

Какие примеры управляющих функций у пятилетнего ребёнка?

Запомнить инструкцию из двух шагов, дождаться своей очереди в игре, не выхватить игрушку у другого ребёнка, переключиться с игры на уборку, когда попросили, и попробовать другой способ, когда деталь пазла не подходит, — всё это повседневные примеры в 5 лет.

Как развить управляющие функции у ребёнка?

Играйте в игры с правилами и сдерживанием импульсов — «Саймон говорит», танцы с «замри», «Светофор» — и постепенно их усложняйте. Ролевая игра с планом и наглядный распорядок задействуют те же навыки. Это разумный подход; ни для одной программы или игры не доказано, что именно она — решение.

Когда развиваются управляющие функции?

Управляющие функции начинают развиваться в младенчестве, особенно быстро растут примерно с 3 до 7 лет и продолжают созревать в подростковом возрасте вплоть до двадцати с небольшим лет. У пятилетки управляющие функции — ещё очень даже в процессе.

Работает ли Tools of the Mind?

Данные противоречивы. Исследование 2007 года и испытание 2014 года в подготовительном классе нашли пользу, но большое рандомизированное испытание в 60 старших дошкольных группах, опубликованное в 2021 году, не нашло положительного эффекта ни по одному показателю. Результаты могут зависеть от возраста, условий и того, насколько хорошо программу проводят.

Занятия «Кнопка „Пауза“» (урок 4) и «Самообладание» (урок 13) через игры тренируют умение остановиться и подождать — ту самую повседневную тренировку управляющих функций, на которую указывают исследования.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок не умеет ждать и требует всё сразу

Moffitt, T. E., Arseneault, L., Belsky, D., et al. (2011). A gradient of childhood self-control predicts health, wealth, and public safety. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108(7), 2693–2698. doi:10.1073/pnas.1010076108 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: Около 1000 детей из Данидина (Новая Зеландия), за которыми наблюдали от рождения до 32 лет; самоконтроль оценивали несколько раз в возрасте от 3 до 11 лет. В отдельном анализе около 500 пар британских разнояйцевых близнецов наблюдали с 5 до 12 лет.

Как устроено исследование: Многолетнее когортное исследование (наблюдательное)

Что обнаружили: Дети с более высоким самоконтролем выросли во взрослых с лучшим физическим здоровьем, меньшей зависимостью от психоактивных веществ, более благополучными финансами и меньшим числом судимостей. Хуже дела шли не только у детей с самым слабым самоконтролем: каждая ступенька вверх по шкале самоконтроля была связана с лучшими результатами. Связь сохранялась с учётом интеллекта и социального положения семьи, а в британской выборке близнецов у того из пары, чей самоконтроль был ниже, к 12 годам результаты были менее благоприятными, хотя оба росли в одной семье.

Watts, T. W., Duncan, G. J., & Quan, H. (2018). Revisiting the marshmallow test: A conceptual replication investigating links between early delay of gratification and later outcomes. Psychological Science, 29(7), 1159–1177. doi:10.1177/0956797618761661 · полный текст в открытом доступе

Кого изучали: Дети из большого американского исследования, которые проходили задачу на ожидание примерно в 4,5 года и за которыми наблюдали до 15 лет; основной анализ касался детей, чьи матери не окончили колледж.

Как устроено исследование: Лонгитюдное повторение (наблюдательное)

Что обнаружили: Те, кто дольше ждал в четыре года, действительно лучше учились в пятнадцать, но связь оказалась примерно вдвое слабее, чем в исходных зефирных исследованиях 1990 года, и уменьшилась примерно на две трети после учёта семейного фона, ранних когнитивных способностей и домашней обстановки. Среди детей, чьи матери не окончили колледж, значительная часть разницы в успеваемости была связана с тем, ждал ли ребёнок хотя бы 20 секунд, а не меньше. Связи с поведением в пятнадцать лет были гораздо слабее и в основном статистически незначимы.

Надёжно для общего вывода, что самоконтроль важен (в Данидине почти 1000 детей наблюдали с рождения и почти никто не выбыл, а сравнение близнецов дополнительно подкрепляет вывод). Слабо для популярного утверждения, будто один зефирный тест в четыре года предсказывает будущее ребёнка. Оба исследования наблюдательные: они показывают связи, но не доказывают, что именно самоконтроль вызывает эти результаты или что его тренировка их изменит.

• Они не показывают, что ребёнок, который не может подождать в четыре года, обречён на худшую судьбу. В повторном исследовании 2018 года значительная часть разницы в успеваемости была связана с тем, ждал ли ребёнок хотя бы 20 секунд, а значительная часть связи пропадала после учёта семейного фона и ранних способностей.
• Они не проверяют никакую программу. Меняет ли тренировка самоконтроля жизнь во взрослом возрасте — отдельный вопрос. Некоторые программы для дошкольников улучшают отдельные навыки саморегуляции, хотя эффект зависит от программы и от того, что именно измеряли.

• Относитесь к ожиданию как к навыку, а не к черте характера. Дети ждут лучше, когда у них есть приём — отвернуться, спеть песенку, занять руки, — а не когда им говорят «постарайся».
• Делайте ожидание видимым и коротким: песочные часы или «когда закончится песня» даются легче, чем расплывчатое «потом».
• Не делайте выводов из одного плохого дня или одного теста. Данные из Данидина — про годы повседневного самоконтроля, а не про один момент.

Зефирный тест вырос из экспериментов, которые психолог Уолтер Мишел с коллегами проводил в Стэнфорде в конце 1960-х и начале 1970-х годов с дошкольниками — в основном четырёх- и пятилетками — из детского сада Bing при университете.

Устроено всё было просто. Ребёнку показывали две награды — например, одну зефирку и две. Исследователь объяснял: если дождёшься, пока я вернусь, получишь бо́льшую награду; если позвонишь в колокольчик, я сразу приду, но достанется только меньшая. Потом взрослый выходил из комнаты — во многих вариантах до 15 минут, — а за ребёнком наблюдали.

Изначально никто не собирался предсказывать чьё-то будущее. Мишел хотел понять, как детям удаётся ждать: куда они смотрят, что делают и какие условия облегчают ожидание. Знаменитые прогнозы появились позже, когда повторные исследования конца 1980-х и 1990 года сообщили, что дети, ждавшие дольше, в подростковом возрасте в среднем успевали лучше — в том числе на вступительных тестах в колледж. Именно эти работы, основанные на небольшой группе детей из университетской среды, и сделали тест знаменитым.

Самое полезное в зефирном тесте для родителей — не кто дождался, а как.

Исследователи заметили, что дети, которые ждали дольше, часто старались не смотреть на угощение. Они закрывали глаза, отворачивались вместе со стулом, пели, разговаривали сами с собой, играли руками и ногами, придумывали игры. В одном из экспериментов дети ждали дольше, когда угощение было накрыто, чем когда оно лежало на виду.

Команда Мишела обнаружила и то, что важно, как ребёнок думает об угощении. Дети, которых просили представить зефир пушистым облачком или мысленно вставить его в рамку, как фотографию, ждали дольше тех, кто думал о том, какой он сладкий и тягучий. Позже Мишел назвал это переходом от «горячего» мышления о награде к «холодному».

Более поздние исследования добавили неожиданный штрих: важно ещё и доверие. В небольшом исследовании Рочестерского университета 2013 года дети, которые только что видели, как взрослый нарушил обещание, ждали гораздо меньше тех, при ком взрослый обещание сдержал. Авторы считают, что ждать разумно, только когда обещанная награда, скорее всего, действительно появится.

Для родителей вывод практический. Ждать легче, если есть приёмы — отвлечься, по-другому подумать о награде — и если ребёнок верит, что ожидание закончится. В этих экспериментах простые подсказки или небольшие изменения обстановки облегчали ожидание.

Не опровергли, но его предсказательная сила оказалась гораздо скромнее репутации.

В повторном исследовании 2018 года, о котором шла речь выше, с гораздо более многочисленной и разнообразной группой детей, связь между ожиданием в четыре года и успеваемостью в пятнадцать была примерно вдвое слабее, чем в исходных работах, и заметно ослабевала после учёта семейного фона.

В 2020 году участников исходных стэнфордских экспериментов, которым было уже за сорок, обследовали повторно: то, сколько они ждали в дошкольном возрасте, не предсказывало надёжно широкий набор показателей среднего возраста, таких как образование и финансовое благополучие.

При этом более широкие оценки самоконтроля — того, как ребёнок управляет собой в разных ситуациях на протяжении многих лет, как в исследовании из Данидина, — связаны с дальнейшей жизнью. Разница здесь между одним коротким тестом в один день и устойчивым поведением на протяжении детства.

Честный итог такой: самоконтроль важен, он зависит и от обстоятельств, и от самого ребёнка, а один зефирный тест плохо предсказывает будущее конкретного малыша. Но он по-прежнему хорошо показывает, как маленькие дети справляются с ожиданием.

Самоконтроль — не что-то одно, что у ребёнка либо есть, либо нет. Это набор навыков: остановить действие, удержать правило в голове, подождать, намеренно переключить внимание. И с трёх до семи лет они развиваются очень быстро.

В три года большинство детей могут ждать совсем недолго и в основном с помощью взрослого. Маленьким детям бывает трудно держать в голове правила игры: трёхлетка в игре «стоп — иди» часто продолжает бежать после сигнала.

В четыре-пять лет ждать получается заметно лучше, особенно если у ребёнка есть приём. Многие могут несколько минут подождать то, что хотят, если могут отвести взгляд или занять себя чем-то другим. Правила игры уже по силам, хотя от возбуждения или усталости легко теряются.

В первые школьные годы многие дети всё чаще сами пользуются приёмами и удерживают в голове более сложные правила, хотя развитие идёт у всех по-разному. Некоторые проговаривают себе трудные моменты — сначала вслух, потом про себя.

Похоже, помогают две вещи. Первая — тренировка в игре: игры с правилами, очерёдность, ролевые игры и занятия, где ожидание встроено в сам процесс. Вторая — спокойный взрослый, который показывает и подсказывает приёмы («давай споём, пока ждём»), пока ребёнок не научится сам. Недосып, голод и стресс тянут в обратную сторону — поэтому один и тот же ребёнок может терпеливо ждать в субботу утром и совсем не может в пятницу вечером.

Что такое отложенное вознаграждение?

Отложенное вознаграждение — это когда человек выбирает подождать большую или лучшую награду вместо того, чтобы взять меньшую прямо сейчас: копит карманные деньги на игрушку вместо конфет сегодня или ждёт десерт до конца ужина. У маленьких детей оно зависит от приёмов ожидания и от уверенности, что награда действительно будет, и обычно улучшается примерно с 3 до 7 лет, хотя дети тут очень разные.

Как тренировать с ребёнком умение ждать?

Встраивайте небольшие настоящие ожидания в обычную жизнь — каждый раз с видимым концом и приёмом: песочные часы перед перекусом, монетки в прозрачной банке на то, что ребёнок выбрал сам, выпечка, где темп задаёт духовка. Первые ожидания делайте короткими и всегда держите слово, чтобы награда действительно появлялась. За несколько недель понемногу удлиняйте ожидание.

Почему важно уметь откладывать удовольствие?

Потому что многое хорошее в жизни требует подождать или постараться сейчас ради результата потом: научиться читать, завести друзей, накопить деньги, сохранить здоровье. Исследования вроде данидинского связывают лучший самоконтроль в детстве с лучшими результатами в будущем. Но один тест в 4 года не определяет судьбу ребёнка: навык растёт с возрастом и практикой, и обстоятельства семьи тоже важны.

Стоит ли проверять ребёнка зефирным тестом?

Не особенно. Один тест на ожидание дома говорит мало: результат меняется от голода, усталости, доверия ко взрослому и даже от того, насколько ребёнку нравится угощение. Многие исследователи сейчас видят в нём окно в стратегии ожидания, а не прогноз будущего конкретного ребёнка. Гораздо больше скажет то, как ваш ребёнок справляется с обычными ожиданиями в течение дня.

С какого возраста дети умеют ждать награду?

Большинство детей начинают справляться с коротким ожиданием награды примерно в три-четыре года, особенно с помощью взрослого, и заметно лучше — между четырьмя и семью. В исходных стэнфордских исследованиях многие четырёх- и пятилетки могли ждать несколько минут, а некоторые — всё отведённое время, часто 15 минут. Умение ждать продолжает расти на протяжении детства и сильно зависит от приёмов и доверия.

Можно ли научить ребёнка откладывать удовольствие?

Да — в том смысле, что приёмам, на которых оно держится, можно научить. Дети ждут дольше, когда у них есть способ — отвести взгляд, спеть, занять руки, — когда конец ожидания виден и когда они верят, что награда будет. Тренировать короткие настоящие ожидания с такой поддержкой и выполнять свои обещания, скорее всего, полезнее, чем читать нотации о терпении.

Занятие «Самообладание» (урок 13) помогает детям тренировать ожидание с песочными часами и набором приёмов, а «Кнопка „Пауза“» (урок 4) — останавливаться в моменте.

Посмотреть программу

Читайте дальше

• Ребёнок не умеет ждать и требует всё сразу

Сколько должно длиться домашнее занятие?

Меньше, чем кажется. Произвольное внимание в этом возрасте держится на одном деле пять-семь минут, всё занятие — не дольше двадцати-двадцати пяти.

Практический вывод: лучше пятнадцать ярких минут, чем сорок вымученных. И заканчивать стоит раньше, чем ребёнок устанет, — чтобы он уходил с ощущением «мало», а не «наконец-то отпустили».

Что развивать в первую очередь?

Способность управлять собой. Она предсказывает школьную успешность не хуже, чем счёт и буквы, а тренируется охотнее.

Под этим понимают три вещи: удержать в голове правило, переключиться с одного на другое и затормозить импульс. Все три развиваются в играх, а не в упражнениях: «Замри», «Море волнуется», «Съедобное-несъедобное», «Да и нет не говорить».

Почему игры полезнее карточек и прописей?

Потому что ведущая деятельность в этом возрасте — игра, и всё, что встроено в неё, усваивается в разы легче. Плюс в игре с правилами ребёнок ограничивает себя добровольно, ради общего удовольствия. Это принципиально иной механизм, чем подчинение взрослому, и именно он потом превращается в самостоятельность.

Прописи и карточки не вредны, но они тренируют узкое. Ребёнок, который час выводил палочки, не стал лучше управлять собой.

Какие занятия работают дома без подготовки?

Те, где нужны только подручные вещи.

Сортировка: разложить предметы по любому признаку — это базовая мыслительная операция. Строительство из коробок и подушек: планирование и решение задач. Приготовление еды вместе: последовательность действий, счёт, мелкая моторика. Пересказ прочитанной книжки своими словами: связная речь и память. Прятки и «холодно-горячо»: пространственное мышление.

Нужны ли развивающие приложения?

В пять-шесть лет — в минимальных дозах и только те, что заканчиваются сами. Главный риск не в содержании, а в том, что экран вытесняет движение и разговор, на которых в этом возрасте всё и держится.

Если приложение используется, разумно, чтобы оно было коротким, без бесконечной ленты и без наград за то, чтобы остаться подольше. И чтобы после него оставался повод поговорить с живым человеком.

Как быть, если ребёнок отказывается заниматься?

Не уговаривать. Уговоры превращают занятие в обязанность, от которой хочется увернуться.

Рабочий приём — начать самому, вслух и с интересом. В большинстве случаев ребёнок подключается за пару минут, потому что ему любопытно. Если не подключился — перенести без комментариев и обид. Одно пропущенное занятие не стоит испорченного отношения к самому формату.

Сколько раз в неделю заниматься?

Два коротких занятия в неделю плюс то, что происходит между ними, дают больше, чем ежедневные подвиги, которые выдыхаются за месяц.

Главная работа вообще идёт не на занятии. Навык переносится в жизнь, когда один и тот же приём повторяется в разных ситуациях: в очереди, в ссоре, когда сломалась игрушка. Само занятие лишь даёт этому имя.

Курс устроен ровно так: два занятия в неделю по двадцать минут и одно слово-ключ между ними.

Посмотреть программу Получить доступ

Ещё по теме

Что это такое, если без общих слов?

Четыре навыка, каждый из которых виден в поведении.

Заметить, что со мной что-то происходит. Назвать это словом. Понять, что похожее бывает у других. Выбрать, что с этим делать.

В пять-шесть лет реалистично работать с первыми двумя. Третий только проклёвывается, четвёртый требует зрелости, которой в этом возрасте ещё нет.

Почему словарь чувств так важен?

Потому что названное чувство слабеет. Это не метафора: когда человек подбирает слово к своему состоянию, активность зон мозга, отвечающих за тревогу, снижается.

Проблема в том, что дошкольник уверенно знает четыре-пять базовых эмоций, а оттенки — обиду, разочарование, зависть, стыд — путает. И именно оттенки стоят за большинством вспышек. Ребёнок кричит «я тебя ненавижу», потому что у него нет слова «мне обидно, что ты выбрала не меня».

Как учить словам, не превращая это в занятие?

Называть вслух своё. «Я сегодня расстроился, потому что сломалась машина». «Мне было неловко, когда я перепутал имя». Ребёнок собирает словарь из речи взрослых, а не из карточек.

Второе — предполагать, а не допрашивать. Вопрос «почему ты злишься» ставит в тупик: причину он не знает. А фраза «кажется, тебе обидно, я бы тоже расстроился» даёт готовое слово и разрешение его чувствовать.

Помогают ли карточки с эмоциями?

Помогают как подпорка, но сами по себе мало что дают: узнать лицо на картинке и заметить своё состояние — разные умения.

Сильнее работает привязка к телу. Где становится горячо, когда злишься? Где сжимается, когда страшно? Ребёнок, который знает свою карту тела, ловит эмоцию раньше, чем она его накрывает, — а это и есть то, ради чего всё затевается.

Надо ли запрещать «плохие» чувства?

Плохих чувств не бывает, бывают плохие поступки, и это различение стоит держать жёстко.

Формула простая: чувство разрешено всегда, выбор касается действия. «Ты злишься — это нормально. Бить нельзя. Что сделаешь вместо?» Ребёнок, которому запретили злиться, не перестаёт злиться — он учится это прятать, и к подростковому возрасту вы перестаёте понимать, что с ним.

Что спрашивать вечером, чтобы разговор состоялся?

Не «как прошёл день». Дошкольник почти не отвечает на такие вопросы: в четыре года дети на просьбу рассказать, что было, часто молчат вовсе, а свободный рассказ выходит на взрослый уровень только к семи.

Работают конкретные вопросы с зацепкой: с кем играл, что было на полдник, что рассмешило, что сегодня получилось лучше, чем вчера. И один вопрос про другого человека: кому сегодня было грустно и как ты это заметил.

Не рано ли учить благодарности?

Благодарность в полном смысле требует удерживать сразу три вещи: моё желание, намерение дающего и ценность подарка. Эта способность складывается ближе к семи-десяти годам, и почти все удачные исследования благодарности сделаны на детях восьми-одиннадцати лет.

В пять-шесть работает более простая форма: замечать хорошее и называть конкретного человека. Не «за что ты благодарен», а «кто сегодня сделал для тебя что-то хорошее».

Словарь чувств — третья неделя курса: погода внутри, волна, тихая гавань.

Посмотреть программу Получить доступ

Что говорят исследования

• Назвать чувство, чтобы его приручить: что подтверждают исследования · Разбор исследования
• Просоциальное поведение: что «будь помощником» делает с маленькими детьми до и после ошибки · Разбор исследования
• Социально-эмоциональное развитие: в типичной стране примерно у 3 из 4 детей 3–4 лет оно соответствует возрасту · Данные

Ещё по теме

Почему ребёнок истерит из-за ерунды?

Потому что для него это не ерунда. Дошкольник ещё не умеет выстраивать вещи по важности: сломанный карандаш и отменённая поездка могут весить одинаково. Это не капризы, а особенность возраста — иерархия ценностей складывается годам к семи-восьми.

Вторая причина физиологическая. Область мозга, отвечающая за торможение импульсов, созревает дольше всех остальных и к пяти годам работает вполсилы. Ребёнок буквально не может остановить себя так, как это делает взрослый, — не «не хочет», а не может.

Что делать прямо в момент истерики?

Ничего не объяснять. На пике сильной эмоции ребёнок не слышит слов — не из упрямства, а потому что участки мозга, отвечающие за речь и логику, в этот момент заглушены.

Работает другое: быть рядом, говорить мало и короткими фразами, снизить голос вместо того, чтобы повысить, убрать лишних зрителей. Если ребёнок в безопасности, самое полезное — переждать. Волна поднимается, достигает пика и уходит сама, обычно за две-пять минут.

Надо ли обнимать или лучше оставить одного?

Зависит от ребёнка, и это надо знать заранее, а не выяснять на пике. Одним прикосновение помогает, другим на высоте эмоции оно физически неприятно и усиливает крик.

Универсальное правило: предложить, но не навязывать. «Я рядом. Хочешь — обниму». Если отталкивает — остаться в комнате молча. Уйти совсем и закрыть дверь не стоит: для дошкольника это читается как «меня бросили, когда мне плохо».

Что говорить после, когда ребёнок успокоился?

Разбор имеет смысл только после того, как волна прошла, и лучше не сразу, а минут через десять.

Порядок такой. Сначала назвать чувство: «Ты очень разозлился». Потом отделить чувство от поступка: «Злиться можно. Бить нельзя». И только потом искать, что делать иначе: «Что сделаем в следующий раз вместо того, чтобы кидать?» Вопрос важнее нравоучения — ответ, найденный самим ребёнком, работает, а выданный взрослым забывается к вечеру.

Как реагировать на истерику в магазине?

Публичная истерика тяжелее для родителя, а не для ребёнка: добавляется стыд перед посторонними, и из-за него взрослые уступают чаще, чем дома. Ребёнок это запоминает мгновенно.

Поэтому решение принимается до магазина, а не в нём: договориться на входе, что покупаем, и держаться этого. Если истерика всё же началась — вывести из зала, переждать в спокойном месте и не менять решение. Уступка на пике учит, что крик работает.

Чего делать нельзя?

Трёх вещей.

Не запрещать чувство. «Не злись», «мальчики не плачут» — ребёнок не перестаёт злиться, он учится прятать, и к подростковому возрасту вы перестаёте понимать, что с ним происходит.

Не требовать успокоиться на пике. Это физиологически невыполнимо, и невыполнимое требование только добавляет отчаяния.

Не разбирать полёты в разгар. Всё, что вы скажете в эти минуты, не будет услышано.

Сколько истерик в неделю — это норма?

В три-четыре года несколько раз в неделю — обычное дело. К шести обычно становится реже и короче.

Поводом посоветоваться со специалистом считают не частоту саму по себе, а сочетание признаков: истерики длятся дольше двадцати минут, ребёнок в них травмирует себя или других, приступы не идут на спад после шести-семи лет или появились внезапно после периода спокойствия. В остальных случаях речь о навыке, который тренируется.

Можно ли научить ребёнка останавливать себя?

Да, и это главное, что можно сделать. Способность затормозить импульс тренируется, причём не беседами, а играми с правилом-остановкой: «Замри», «Море волнуется», «Съедобное-несъедобное». В них ребёнок добровольно себя останавливает и получает от этого удовольствие.

Второй приём — внешняя команда себе вслух. В пять-шесть лет ребёнок способен затормозить себя, если произносит команду голосом: «Стоп. Дышу. Выбираю». Про себя это начнёт работать позже, месяцы спустя. Поэтому сначала вслух и на спокойных повторах, а не в бою.

Пауза между событием и реакцией — отдельное занятие курса. Оно открыто целиком, без регистрации.

Занятие «Кнопка Пауза» Получить доступ

Что говорят исследования

• Эмоциональный коучинг: помогать с чувствами, а не просто их гасить · Разбор исследования
• Жизнестойкость у детей: примерно каждый шестой малыш не всегда быстро приходит в себя после неудачи · Данные
• Запросы «уголок спокойствия» в США каждый год взлетают перед началом учебного года · Данные

Ещё по теме

Почему ребёнок бросает при первой неудаче?

Потому что в этом возрасте самооценка глобальная и очень хрупкая. «Не получилось» ребёнок мгновенно переводит в «я плохой» — промежуточных градаций у него пока нет.

Бросить в такой ситуации логично: это способ не столкнуться с доказательством собственной негодности. Чем важнее для ребёнка выглядеть хорошим, тем быстрее он бросает трудное.

Как отвечать на «у меня не получается»?

Добавить одно слово: «у тебя пока не получается».

Это не приём вежливости. «Не получается» описывает свойство человека, «пока не получается» — положение дел во времени, которое можно изменить. Дошкольники схватывают эту разницу быстро, если слышат её регулярно от взрослого.

Вторая часть ответа — вопрос вместо утешения: «Какой способ попробуем теперь?» Он возвращает ребёнку роль действующего, а не пострадавшего.

Почему нельзя хвалить за то, что ребёнок умный?

Похвала за способности — «какой ты умный», «ты у меня талант» — сообщает, что ценность в свойстве, а не в действии. А свойство можно потерять: каждая новая задача становится экзаменом, где можно перестать быть умным. Дети, которых хвалят так, чаще выбирают заведомо лёгкое.

Похвала за процесс работает наоборот: «ты пробовал по-разному», «ты не бросил на третьей попытке». Она называет то, что ребёнок контролирует. Это подтверждено долгосрочными наблюдениями: то, как родители хвалили в раннем детстве, предсказывает отношение к трудностям годы спустя.

Помогать или пусть мучается сам?

Ни то ни другое в чистом виде. Доделать за ребёнка — сообщить, что он не справится. Оставить наедине с непосильным — закрепить беспомощность.

Рабочая середина: держать паузу двадцать-тридцать секунд, прежде чем вмешаться, и помогать вопросом, а не руками. «Что ты уже пробовал? А если по-другому?» Если и это не идёт — снизить сложность так, чтобы успех наступил с третьей-четвёртой попытки, и наращивать.

Как показать, что усилие важнее результата?

Показать буквально, а не объяснить словами.

Банка и горсть фишек: за каждую попытку — фишка, независимо от исхода. Банка наполняется от попыток, и это видно глазами. Ребёнок в пять лет верит увиденному, а не сказанному.

Второе: показывать собственные неудачи вслух. Попробовать при ребёнке то, что у вас не выходит — свистнуть, жонглировать, встать на руки, — и десять раз сказать «пока не получилось». Это действует сильнее любых разговоров.

Ребёнок не хочет ничего нового. Это нормально?

Осторожность к новому в этом возрасте — норма, особенно у детей с чувствительным темпераментом. Ненормально, когда отказ становится сплошным и ребёнок перестаёт пробовать вообще.

Помогает уменьшать шаг. Не «пойдём на танцы», а «постоим у двери и посмотрим». Не «попробуй», а «понюхай». Слишком маленького шага не бывает — бывает слишком большой.

Как быть с проигрышами в играх?

Для пяти-шести лет проигрыш — настоящее горе, и это возрастная норма, а не избалованность.

Поддаваться тайком плохо: ребёнок рано или поздно поймёт, и обесценятся все прошлые победы. Лучше играть в кооперативные игры, где выигрывают вместе, а соревновательные вводить дозированно и проговаривать вслух собственные проигрыши: «Я проиграл. Обидно. Сыграем ещё?» Так ребёнок видит рабочую модель, а не требование.

«Пока не получилось» — отдельное занятие курса, открыто целиком.

Занятие «Пока не получилось» Получить доступ

Ещё по теме

Почему приходится повторять по десять раз?

Чаще всего потому, что первые девять раз ребёнок физически не переключился. Способность прервать своё занятие по команде извне созревает медленно: в пять лет ребёнок, увлечённый игрой, буквально не выделяет вашу фразу из фона.

Помогает не громкость, а контакт. Подойти, оказаться на уровне глаз, дождаться, пока он посмотрит, и только тогда говорить. Одна такая просьба заменяет пять из коридора.

Как отличить «не хочет» от «не может»?

По тому, получается ли у него это в спокойном состоянии и в игре.

Если ребёнок способен сидеть тихо, когда ему интересно, но не способен — когда велели, дело в мотивации. Если он не может остановиться нигде и никогда, включая игру, — дело в незрелости торможения, и требовать бесполезно, это надо тренировать.

Отдельный случай — усталость и голод. После сада тормозной контроль просаживается почти у всех детей, и «не слушается в шесть вечера» чаще про физиологию, чем про воспитание.

Что говорить вместо «я кому сказала»?

Три приёма, которые меняют дело больше, чем громкость.

Говорить, что делать, а не чего не делать. «Иди шагом» вместо «не беги»: отрицание требует лишнего шага обработки, и в спешке ребёнок слышит «беги».

Давать выбор из двух: «Ты сам уберёшь кубики или вместе?» Выбор возвращает ощущение управления, из-за нехватки которого и растёт половина сопротивления.

Предупреждать заранее: «Через пять минут уходим». Внезапное прерывание игры вызывает протест почти всегда.

Работают ли наказания?

Наказание работает быстро и в узком смысле: оно останавливает поведение здесь и сейчас. Но оно ничему не учит на будущее — ребёнок узнаёт, чего делать нельзя при вас, а не что делать вместо.

Более полезная замена — последствие, связанное с поступком по смыслу. Разлил — вытираем вместе. Сломал чужое — чиним или отдаём своё. Такая связка понятна пятилетнему, в отличие от лишения мультиков за разбросанные носки.

Что делать, если ребёнок хамит и спорит?

Разделить две вещи: содержание и форму.

Содержание — несогласие — имеет право быть, и подавлять его не стоит: ребёнок, которому запретили возражать дома, не научится возражать и там, где это понадобится.

Форма подлежит правилам, и правило работает, если оно одинаково для всех, включая взрослых. «У нас дома не кричат друг на друга» — рабочее правило, но только если вы сами его держите. Дети усваивают поступки, а не декларации.

Он слушается других, а меня нет. Почему?

Обычно потому, что с вами безопаснее. Дома ребёнок отпускает то напряжение, которое весь день держал в саду, и достаётся тому, кому он больше доверяет. Это неприятно, но говорит скорее о привязанности, чем о неуважении.

Вторая частая причина — предсказуемость. Если в саду правила неизменны, а дома зависят от вашего настроения, ребёнок будет их проверять. Не потому, что вредный: ему нужно понять, где на самом деле граница.

Сколько правил может удержать пятилетний?

Немного — три-пять постоянных, не больше. Длинный список превращается в фон, который не работает.

Полезно выбрать те, которые не обсуждаются никогда: безопасность, никто никого не бьёт, говорим правду. Всё остальное — область, где можно договариваться, и договариваться стоит по-настоящему, чтобы ребёнок видел разницу между «нельзя» и «давай обсудим».

Как объяснить правила так, чтобы они запомнились?

Не объяснением, а игрой и участием. Правило, которое ребёнок придумал вместе с вами и произнёс своими словами, живёт в разы дольше продиктованного.

Ещё одна опора — игры с правилами. В них ребёнок добровольно себя ограничивает ради общей игры, и это лучший тренажёр послушания, который существует: он тренирует не подчинение взрослому, а способность держать договор.

Различать, что в твоей власти, а что нет, — с этого начинается курс. Первое занятие открыто целиком.

Занятие «Две корзины» Получить доступ

Ещё по теме

Почему ребёнок не может подождать пять минут?

Потому что отсроченное удовлетворение опирается на тот же незрелый тормозной контроль, что и всё остальное в этом возрасте. Плюс время для дошкольника — понятие расплывчатое: «пять минут» и «долго» для него почти одно и то же.

Отсюда первый практический вывод: ожидание нужно делать видимым. Песочные часы, таймер, свеча — что угодно, что превращает время в наблюдаемый процесс.

Как тренировать терпение?

Не силой воли, а стратегиями. Исследования отсроченного вознаграждения показали главное: дети, которые дожидаются, не обладают какой-то особой стойкостью — они умеют себя отвлечь.

Этому и стоит учить прямо: отвернуться, занять руки, петь, считать, думать о другом. «Давай пока споём» работает, а «потерпи» — нет, потому что первое даёт инструмент, а второе только называет задачу.

Что делать с требованиями в магазине?

Решать до магазина. На месте, при свидетелях и под крик, взрослый уступает чаще — и ребёнок запоминает это с одного раза.

Договор на входе: что покупаем сегодня. Дальше держаться, даже если неудобно. И заменить «нельзя» на «позже»: «Ты хочешь эту машинку. Запишем её в список на день рождения». Отказ в форме отсрочки переносится в разы легче, чем глухое нет, — но только если обещанное потом действительно случается.

Можно ли обещать награду за терпение?

Осторожно. Если награда становится главным, ребёнок учится торговаться, а не ждать.

Надёжнее хвалить не за результат, а за приём: «Ты здорово придумал отвернуться». Так подкрепляется навык, который останется, а не разовая сделка. И стоит хвалить даже неудачные попытки: «Ты начал ждать» — это уже больше, чем ничего.

Как объяснить, что не всё бывает сразу?

Показать, а не объяснить. Лучший наглядный материал — то, что растёт.

Посадить семечко фасоли в горшок и поливать. Росток нельзя ускорить, потянув за верхушку, — это ребёнок понимает руками за неделю лучше, чем за двадцать разговоров. Заодно появляется общий образ, к которому потом можно возвращаться: «помнишь, как мы ждали росток».

Ребёнок требует и ноет до победного. Как не сорваться?

Помнить, что это работает ровно до тех пор, пока срабатывает. Если из десяти раз вы уступили один — поведение закрепилось прочнее, чем если бы уступали всегда: непредсказуемое подкрепление самое стойкое.

Поэтому лучше пообещать меньше и выдержать, чем пообещать твёрдо и сдаться на пятнадцатой минуте. И признать вслух собственное состояние, если оно на пределе: «Я устал и начинаю злиться». Это честнее, чем срыв, и ребёнок видит рабочий образец.

Это вообще пройдёт?

Способность ждать заметно растёт между пятью и семью годами вместе с созреванием управляющих функций. Но само по себе это не происходит: разница между детьми в подростковом возрасте во многом объясняется тем, тренировали ли навык и давали ли ему опору.

Практический минимум — сделать ожидание обычной частью дня: конфета после обеда, мультик в определённое время. Предсказуемость снижает борьбу сильнее любых уговоров.

Ожидание и власть над своим «хочу» — седьмая неделя курса.

Посмотреть программу Получить доступ

Что говорят исследования

• Зефирный тест: что он предсказывает, а что нет · Разбор исследования
• Экранное время и развитие ребёнка: слабая связь и новые советы · Разбор исследования
• Управляющие функции: чему исследователей научила одна знаменитая программа для дошкольников · Разбор исследования

Ещё по теме

Почему страхи появились именно сейчас?

Потому что к пяти годам воображение становится достаточно сильным, чтобы достраивать темноту, а проверка реальностью ещё слабая. Ребёнок способен вообразить чудовище во всех подробностях и не способен убедительно доказать себе, что его нет.

Это нормальный этап, а не откат и не тревожное расстройство. У большинства детей он идёт на спад к семи-восьми годам, когда крепнет способность отличать воображаемое от настоящего.

Говорить ли, что бояться нечего?

Не стоит. Фраза «тут нечего бояться» сообщает ребёнку две вещи: что его чувство неправильное и что взрослый его не понял. После пары таких ответов он перестаёт рассказывать о страхах — но бояться не перестаёт.

Работает обратное: признать и присоединиться. «Тебе страшно. Пойдём посмотрим вместе». Сорок секунд совместной проверки дают больше, чем десять минут уговоров.

Помогают ли спреи от монстров и прочие ритуалы?

Помогают на неделю и вредят потом. Когда взрослый брызгает «средством от чудовищ», он подтверждает главное: чудовища существуют, просто у нас есть управа. Страх никуда не девается, он становится зависимым от ритуала.

Более надёжный путь — проверка реальностью. Взять фонарик и вместе посмотреть, чем на самом деле оказалась тень: курткой на стуле, шваброй, веткой за окном. Потрогать рукой. Назвать вслух.

Как перестать спать вместе, если он уже привык?

Не одним решением, а лестницей из маленьких шагов, где темп задаёт ребёнок.

Например: первый вечер — дверь открыта и свет в коридоре; второй — дверь приоткрыта; третий — взрослый сидит рядом, пока не уснёт; дальше — выходит через пять минут. Ступенька меняется не по календарю, а когда ребёнок сам говорит, что готов.

Откаты — часть процесса, а не провал. Заболел, переехали, пошёл в сад — вернулись на ступеньку ниже без упрёков.

Что делать, если он боится в саду или на людях?

Главное — не стыдить при других. Публичное «ну что ты как маленький» бьёт сильнее самого страха и добавляет к нему второй слой: стыд за то, что боишься.

Полезнее переформулировать смелость. Смелый — не тот, кому не страшно, а тот, кому страшно, и он всё равно делает. Такая формулировка снимает с ребёнка задачу перестать бояться, которая ему не по силам, и оставляет посильную: сделать шаг вместе со страхом.

Когда пора к специалисту?

Когда страх перестаёт быть эпизодом и начинает управлять жизнью семьи: ребёнок отказывается выходить из дома, не остаётся ни с кем, кроме одного взрослого, страх держится месяцами без малейшего движения, появляются ночные пробуждения с криком каждую ночь или телесные симптомы — рвота, энурез после долгого перерыва.

Отдельный повод — если страхи появились резко после конкретного события. Это уже другая работа, и делать её лучше со специалистом.

Можно ли тренировать смелость заранее?

Да, и это работает лучше, чем разбираться со страхом в момент. Смелость тренируется дозами: маленькие посильные неудобства, выбранные добровольно. Постоять минуту под прохладной водой, съесть дольку лимона, сходить в тёмную комнату с фонариком за «сокровищем», позвонить бабушке самому.

Важно, что ребёнок выбирает сам и что каждое испытание заканчивается победой. Принуждение даёт обратный результат: страх закрепляется.

Лестница смелости и проверка страха фактами — две недели курса.

Посмотреть программу Получить доступ

Что говорят исследования

• Лестница страхов: маленькие смелые шаги для тревожных детей · Разбор исследования

Ещё по теме