Ребёнок истерит: что делать в момент и что после

Почему ребёнок истерит из-за ерунды?

Потому что для него это не ерунда. Дошкольник ещё не умеет выстраивать вещи по важности: сломанный карандаш и отменённая поездка могут весить одинаково. Это не капризы, а особенность возраста — иерархия ценностей складывается годам к семи-восьми.

Вторая причина физиологическая. Область мозга, отвечающая за торможение импульсов, созревает дольше всех остальных и к пяти годам работает вполсилы. Ребёнок буквально не может остановить себя так, как это делает взрослый, — не «не хочет», а не может.

Что делать прямо в момент истерики?

Ничего не объяснять. На пике сильной эмоции ребёнок не слышит слов — не из упрямства, а потому что участки мозга, отвечающие за речь и логику, в этот момент заглушены.

Работает другое: быть рядом, говорить мало и короткими фразами, снизить голос вместо того, чтобы повысить, убрать лишних зрителей. Если ребёнок в безопасности, самое полезное — переждать. Волна поднимается, достигает пика и уходит сама, обычно за две-пять минут.

Надо ли обнимать или лучше оставить одного?

Зависит от ребёнка, и это надо знать заранее, а не выяснять на пике. Одним прикосновение помогает, другим на высоте эмоции оно физически неприятно и усиливает крик.

Универсальное правило: предложить, но не навязывать. «Я рядом. Хочешь — обниму». Если отталкивает — остаться в комнате молча. Уйти совсем и закрыть дверь не стоит: для дошкольника это читается как «меня бросили, когда мне плохо».

Что говорить после, когда ребёнок успокоился?

Разбор имеет смысл только после того, как волна прошла, и лучше не сразу, а минут через десять.

Порядок такой. Сначала назвать чувство: «Ты очень разозлился». Потом отделить чувство от поступка: «Злиться можно. Бить нельзя». И только потом искать, что делать иначе: «Что сделаем в следующий раз вместо того, чтобы кидать?» Вопрос важнее нравоучения — ответ, найденный самим ребёнком, работает, а выданный взрослым забывается к вечеру.

Как реагировать на истерику в магазине?

Публичная истерика тяжелее для родителя, а не для ребёнка: добавляется стыд перед посторонними, и из-за него взрослые уступают чаще, чем дома. Ребёнок это запоминает мгновенно.

Поэтому решение принимается до магазина, а не в нём: договориться на входе, что покупаем, и держаться этого. Если истерика всё же началась — вывести из зала, переждать в спокойном месте и не менять решение. Уступка на пике учит, что крик работает.

Чего делать нельзя?

Трёх вещей.

Не запрещать чувство. «Не злись», «мальчики не плачут» — ребёнок не перестаёт злиться, он учится прятать, и к подростковому возрасту вы перестаёте понимать, что с ним происходит.

Не требовать успокоиться на пике. Это физиологически невыполнимо, и невыполнимое требование только добавляет отчаяния.

Не разбирать полёты в разгар. Всё, что вы скажете в эти минуты, не будет услышано.

Сколько истерик в неделю — это норма?

В три-четыре года несколько раз в неделю — обычное дело. К шести обычно становится реже и короче.

Поводом посоветоваться со специалистом считают не частоту саму по себе, а сочетание признаков: истерики длятся дольше двадцати минут, ребёнок в них травмирует себя или других, приступы не идут на спад после шести-семи лет или появились внезапно после периода спокойствия. В остальных случаях речь о навыке, который тренируется.

Можно ли научить ребёнка останавливать себя?

Да, и это главное, что можно сделать. Способность затормозить импульс тренируется, причём не беседами, а играми с правилом-остановкой: «Замри», «Море волнуется», «Съедобное-несъедобное». В них ребёнок добровольно себя останавливает и получает от этого удовольствие.

Второй приём — внешняя команда себе вслух. В пять-шесть лет ребёнок способен затормозить себя, если произносит команду голосом: «Стоп. Дышу. Выбираю». Про себя это начнёт работать позже, месяцы спустя. Поэтому сначала вслух и на спокойных повторах, а не в бою.

Читать дальше